1 1 1 1 1 Рейтинг 0.00 (0 Голосов)

Те, кто считает, что США возникли из ниоткуда, что Тринадцать Колоний просто взяли, объединились и разгромили Британию, с легкостью отвоевав собственную свободу, а потом сразу начали строить государство «американской мечты» — сильно ошибаются. Рождение Соединенных Штатов и процесс образования государства был мучительным и трудным. Об этом — новая статья самарского историка Сергея Махова.

Квинтэссенцией глубокого понимания проблемы могут служить слова русской императрицы Екатерины II, которая советовала британскому королю Георгу III: «Заключайте мир с восставшими колониями и постарайтесь их разъединить». За этим советом стояло многое. И чтобы понять, что из себя представляли североамериканские колонии до восстания – давайте сделаем небольшой экскурс в историю.

Прежде всего, состав самих провинций был неоднороден. Там были и королевские колонии, такие как Вирджиния, Джорджия или Нью-Йорк, они управлялись напрямую из Англии, которая назначала генерал-губернатора. Был такой непонятный и противоречивый конгломерат, как Новая Англия (штаты Коннектикут, Мэн, Массачусетс, Нью-Гэмпшир, Род-Айленд), которые управлялись местными советами, и имели территориальные претензии к королевской колонии Нью-Йорк. Были колонии Нью-Джерси и Делавэр, споры о границах между которыми закончились только… в 1921 году. Отдельно стоит упомянуть Пенсильванию, которая появилась на карте только потому, что король Карл II задолжал Уильяму Пену 16 тысяч фунтов и решил расплатиться, подарив земли в Америке. Этот штат был фамильной колонией Пена до войны за Независимость, соответственно там селились квакеры (сам Пенн по вероисповеданию был квакером), и была объявлена свобода вероисповедания.

У Пенсильвании имелся территориальный спор с Мэрилендом, который, в свою очередь, был наследственным владением баронов Калвертов и оплотом католичества в Северной Америке (поскольку сам барон был католиком). Как следствие – в Мэриленде происходили постоянные стычки на религиозной почве между католиками и протестантами. А была, к примеру, такая колония как Коннектикут, где еще до Революции во всю работало самоуправление, и губернатор колонии избирался местным законодательным собранием.

2

Если ко всему вышеперечисленному добавить и разницу в экономическом развитии (ведь существовали как промышленно развитые штаты Новой Англии, так и сельскохозяйственные Джорджия или обе Каролины), становится понятно, что создать из столь разных территорий единое государство было очень сложно. Это заметно и по настроениям как «отцов-основателей», так и людей, начавших революцию. Например, автор «Декларации Независимости» Томас Джефферсон говорил прямо: «сэр, моя страна – это Вирджиния», а Джон Хенкок, первый председатель Континентального Конгресса, считал, что «во главе страны должна встать Новая Англия, а не вирджинская хунта» (намекая на Джефферсона и Вашингтона, уроженцев Вирджинии). И Хенкок был не так уж и неправ – из первых пяти президентов США четверо (Вашингтон, Джефферсон, Мэдисон и Монро) были именно из Вирджинии. Недаром чуть позже Марк Твен писал: «человек родом из старой Вирджинии почитался высшим существом, а если он мог доказать, что происходит от Первых Поселенцев Вирджинии, этой великой колонии, то его почитали чуть ли не сверхчеловеком».

Екатерина II издалека увидела то, что предпочитала совершенно не замечать британская администрация – североамериканские колонии не были единым целым, это была лоскутная конгломерация штатов с разной экономикой, управлением, отчасти – религией и традициями. И что во время войны за Независимость их объединил только общий враг, а предоставь их самим себе – начнется война «всех против всех».

Прими британцы образ действий, предлагаемый им Екатериной II, у США не было бы будущего. Она прекрасно понимала, что Англия, чтобы сохранить свое положение в Новом Свете, обязательно должна вывести из орбиты войны Францию и Испанию. Но англичане были «твердо намерены вести дела с восставшими лишь как с подданными, и потому все, что относится к ним, считается неприемлемым и противоречащим достоинству короля, основным интересам его народа и правам его короны». Если быть честными, то именно королевство Франция сыграло решающую роль в появлении на свет Соединенных Штатов Америки, французский флот просто выключил из борьбы Роял Неви, и тем самым обрек британскую армию в Новом Свете на поражение.

3
Капитуляция армии Корнуоллиса при Йорктауне, 1781 год.

25 ноября 1783 года последние британские войска покинули Нью-Йорк. Ветеран армии Вашингтона Джон ван Арсдейл с помощью приставной лестницы смог подняться к флагштоку в Бэттери-парке и сорвать ненавистный Юнион-Джек еще до того, как английские корабли покинули устье Гудзона. Война за Независимость закончилась, но строительство нового государства только началось. Действительно, ведь к власти пришли люди, совершенно не имевшие опыта управления государством, более того – решившие руководить им по умным книжкам французских философов-просветителей и английских экономистов.

1
Британцы покидают Нью-Йорк.

Например, тот же Джефферсон мечтал о республике фермеров и мелких торговцев, без армии и флота, с минимальными расходами на государственный аппарат. При этом руководствовался он учением французских экономистов-физиократов, постулировавших, что основная прибавочная стоимость формируется сельским хозяйством, и что главное – это создать добровольные фермерские объединения крупных сельхозпроизводителей, которые дают прибавочный продукт, и тем самым богатеют и делают богатым государство.

Проблема была в том, что под фермерами понимались не те, кто непосредственно работает на земле, а те, кто «руководит процессом». При этом, в полном соответствии с воззрениями физиократов Джефферсон считал, что рост благосостояния «сельхозменеджеров» совершенно не связан с благосостоянием работников. Наоборот, работникам надо платить самую малость, чтоб не сдохли уж совсем. Или вообще нанимать штрейхбрейкеров, готовых получать меньше собственных работников. Собственно, это как раз описание плантаторского или помещичьего землевладения, с богатыми плантаторами во главе, и большим количеством мелких работодателей в основе системы.

Те, кто имеют хотя бы начатки собственного опыта в бизнесе, наверняка смотрят на эти слова с содроганием – требовать от работника постоянно растущего прибавочного продукта, совершенно его не мотивируя, невозможно. Или возможно, но только принудительными мерами. А это чревато либо падением качества продукции, либо, что гораздо вероятнее, просто вредительством и бунтом.

Но одно дело, когда философ, высказывающий подобные мысли, сидит где-то в офисе, имея основную работу переписчика или адвоката, и размышляет о подобном в свободное от работы время. А представьте, если такому мечтателю дали власть и он начинает пробовать свои теории на целой стране? Именно это и произошло в США. Но давайте обо всем по порядку.

4
Плантация Джорджа Вашингтона в Вирджинии.

 1780-1786 годы. Правительство, которое не может править.

История США как суверенной страны началась с денежного скандала и  откровенного мошенничества. Еще во время войны за независимость, в самом трудном 1780 году, когда американские войска терпели бесконечные поражения на севере и на юге, экономика страны была в предреанимационном состоянии. Доллар, провозглашенный валютой новой страны 10 мая 1775 года, и равный по курсу одному испанскому серебряному песо, стремительно обесценивался. Вернее даже не так. Поскольку серебра не хватало, Конгресс ввел в обращение бумажный доллар, и приравнял его по курсу к серебряному песо. Сведения по инфляции  отражены в таблице:

Дата Доллар Испанский песо
1 марта 1778 года 1 1
1 сентября 1778 года 1,75 1
1 марта 1779 года 10 1
1 сентября 1779 года 18 1
18 марта 1780 года 40 1

При этом количество долгов перевалило за 200 миллионов долларов (при общем бюджете США от 5 до 10 миллионов долларов), то есть даже если на обслуживание долга отдавать все деньги – расплатиться ранее, чем через сотни лет, не получилось бы. Казалось бы, ситуация безвыходная, однако как раз 18 марта 1780 года Континентальный Конгресс выдает на гора резолюцию, где фиксирует, что долги будут выплачиваться по курсу 1 бумажный доллар к 1 серебряному песо, не учитывая реальный курс инфляции, таким образом, легким движением руки снижая реальный долг в 40 раз, с 200 до 5 миллионов долларов.

Именно благодаря этому мошенничеству к концу войны за Независимость национальный долг США составлял 8 миллионов долларов, да еще долги отдельных штатов в сумме – 4 миллионов долларов. Львиная доля этих денег была предоставлена Францией молодой республике в качестве кредитов и ссуд под низкие проценты, причем очень часто – как средства частных инвесторов, через подставные фирмы и сделки компаний-однодневок.

Так например известный драматург Бомарше создал с ведения секретаря по иностранным делам Франции импортно-экспортную торговую фирму в Испании под названием «Родриго Горталес и компания», которая переправила в США 50 кораблей с вооружением, обмундированием, продовольствием, да и просто с золотыми и серебряными монетами на сумму 5 миллиона ливров. И еще во время войны Конгресс пытался отказаться от обслуживания этого долга, выпустив даже прокламацию: «Министр Верженн и его секретарь неоднократно заверяли нас в том, что во Франции не ждут никакой компенсации за грузы, отправленные Бомарше. Этот джентльмен вовсе не коммерсант; известно, что он агент французского двора, выполняющий поручения политического характера». Потребовался личный визит самого Бомарше в США, чтобы еще раз объяснить американцам, что никогда и речи не было о том, чтобы снабжать их бесплатно.

5
Памятник Бомарше в Париже.

Но вот проблема – у США совершенно не было наличности. Франция пошла на уступки, и до 1787 года никаких платежей произведено не было. Что касается государственного устройства – на 1781 год были согласованы и приняты «Статьи Конфедерации и Вечного союза», которые и являлись главным действующим документом США. Если открыть их – можно схватиться за голову и ужаснуться. Исполнительной власти нет вообще, как класса. Единственная существующая ветвь власти – законодательная, реализованная в лице депутатов-представителей в Конгрессе. Никаких тебе судов, президента, полиции, армии, просто законодательное собрание, и всё.

Задачи, возлагаемые на Конгресс – решение «индейской проблемы», стандартизация валют, мер и весов, почта, и посредничество в спорах между штатами. Таким образом, изначально США были чистой конфедерацией, или, если угодно, союзом государств, где штаты вели собственную политику, имели собственные органы управления и исполнения, а верховный орган реальной власти не имел и вел посредническую деятельность.

Но уже в 1781 году начались проблемы. Допустим, Конгресс заключает торговый договор с третьей страной, но – он не имеет возможности заставить или принудить отдельные штаты его исполнять! Если на США нападали – Конгресс не имел права призвать граждан в армию. И самое, наверное, главное – Конгресс не имел никаких рычагов воздействия ни на штаты, ни на граждан. Американские революционеры создали то правительство, о котором мечтали – без тирании, без карательных органов, без трат на госаппарат. Была только одна проблема, основная. Такое правительство не могло править.

Дошло до смешного – 31 мая 1782 года на мирных переговорах в Париже британский представитель спросил – а с кем собственно Британия должна заключить мир? С каждым штатом в отдельности? С каким-то государством, которое пока не существует?

6
Ассамблея Континентального Конгресса.

Эти слова оказались побудительным мотивом, и 21 сентября 1782 года на заседании Континентального Конгресса приняли акт-договор, провозглашающий создание нового государства. Он и начинался очень интересно: «Акт, подписанный для того, чтобы Его британское Величество мог заключить мир или перемирие с некоторыми колониями в Северной Америке, упомянутыми в данном Акте». В список вошли тринадцать штатов – Нью-Гэмпшир, Массачусетс, Род-Айленд, Коннектикут, Нью-Йорк, Нью-Джерси, Пенсильвания, Делавэр, Мэриленд, Вирджиния, Северная Каролина, Южная Каролина, и Джорджия.

28 сентября Бенджамин Франклин, глава американской делегации, подал лорду Гренвиллу записку, с американским видением условий заключения мира. В ней он писал, что «Его Величеству было бы целесообразнее уступить Канаду и Новую Шотландию США, дабы возместить вашим бывшим подданным все убытки и потери частной собственности во время войны». Британский секретарь по колониям Шелбурн даже не стал эту писульку показывать королю – он положил ее в стол на сутки, а на следующий день вернул с кратким резюме: «Мы рассмотрим этот вопрос только в том случае, если будет затронут вопрос о денежных компенсациях Англии за сдачу Чарльстона, Саванны и Нью-Йорка, которые до сих пор удерживаются британскими войсками».

Этим он ударил американцев по самому святому – по карману, и о Канаде с Новой Шотландией более не заговаривали.
В свою очередь Франция настаивала на своих условиях для США. Прежде всего, она была против передачи колонистам района реки Огайо, предлагая создать там два индейских государства под протекторатом Англии и Испании. Кроме того, король Людовик настаивал, чтобы территория на западе для Тринадцати Колоний была ограничена Аллеганским хребтом, не затрагивая французскую Луизиану и испанскую Флориду. Было и еще одно французское условие – рыболовство в районе Ньюфаундленда и Лабрадора должно было остаться исключительно французским.

Франция была союзником США только до определенного момента, ей сильное государство в Новом Свете было совершенно не нужно. Но нашла коса на камень – американцам подыграла Британия, которой не так стыдно было идти на уступки колонистам, чем своим заклятым врагам – Бурбонам. И 3 апреля 1783 года был заключен англо-британский мирный договор, который, по сути, подписали на американских условиях.

7
Подписание Парижского мира, 1782 год.

Пункты Парижского мира помимо территориальных согласований включали и два очень неприятных для американцев условия – это выплата долгов английским кредиторам, и возвращение собственности лоялистам, то есть тем, кто поддержал англичан во время войны за Независимость. Но тут нашла коса на камень и случилось то, о чем мы говорили выше – революционные массы (чаще всего тише воды и ниже травы просидевшие всю войну у себя в поместьях) подняли дикий крик: «За что сражались? Ни копейки не выдадим британскому агрессору!».

По сути разные штаты дезавуировали мирный договор, отказавшись его выполнять. Англичане сначала не поверили. Некоторые из английских кредиторов все же поехали в Америку взыскать свои долги. Но там англичан били, ставили перед народом на колени, вымазывали в фекалиях, валяли в перьях, и заставляли просить прощения «за тяжкие годы оккупации».

Из книги Яковлева «Джордж Вашингтон»: «Некий легковерный английский кредитор, явившийся в Вирджинию за своими деньгами, зло заявил: члены легислатуры, голосуя за эти законы, стремились сохранить на себе исподнее. Оскорбленные в лучших чувствах патриоты притащили англичанина в зал ассамблеи, пинками и затрещинами заставили стать на колени и извиниться перед высоким собранием. Встав и отряхивая пыль с брюк, неукротимый англичанин возгласил: «Чертовски грязный дом!».

Долги американцев англичанам достигали 5 миллионов фунтов, плюс – собственность 100 тысяч лоялистов, бежавших вместе с английскими войсками в Канаду и Британию после проигрыша войны. Продолжим цитату: «Патриоты гордились своей непримиримостью, ибо так, им было доподлинно известно, поступали в великом древнем мире. «Как Ганнибал поклялся никогда не заключать мира с римлянами, — вещала массачусетская «Кроникл», — так пусть каждый виг (патриот) поклянется… никогда не заключать мира с этими исчадиями ада… этими ворами, убийцами и предателями».

8
Административное деление США на 1783 год.

Но – вот извилины революционного разума! – американцы были уверены, что метрополия им должна. Должна как и раньше продавать товары со скидками. Должна освободить от пошлин и таможенных сборов. Должна давать в долг по первому зову.
Британия же, будучи совершенно последовательна, теперь рассматривала США как иностранную страну. Американцы лишились выгодных рынков в Вест-Индии и Южной Америке, англичане перехватили торговлю мехами с индейцами, кроме того – ввели старые добрые Навигационные Акты – торговля США с Англией теперь была возможна только на английских судах.

Кроме того, посчитав, что США не выполнили ими же подписанные условия мирного договора, британцы до выполнения, так и хочется казать – «минских соглашений», но нет, конечно же – пунктов Парижского мира отказались эвакуировать свои форты на северо-западной границе США и вошли с союз с индейскими племенами вдоль Миссисипи, тем самым на давая американцам идти на восток, захватывая индейские земли.

Ну и конечно же, англичане не отказали себе в мелкой мести бывшей колонии – когда Континентальный Конгресс с большой помпой аккредитовал в разных странах своих посланников, были посланы послы и в Англию. Но Остров отказался ответить взаимностью, Британский министр иностранных дел оскорбительно заметил, что англичанам бы потребовалось послать в США тринадцать послов – по числу штатов. Ибо единого государства у них не было и нет.

В принципе, он был прав. Революция породила тринадцать крошечных, враждующих наций, готовых вцепиться друг другу в горло. Но действия англичан – и дипломатические, и торговые – очень сильно задели «революціонерiв гідності». Американские купцы бесновались, требуя ввести эмбарго на торговлю с Англией. Первым в революционном порыве повысил пошлины Нью-Йорк, теперь с английских товаров там брали двойную ставку. За ним последовали Массачусетс, Род-Айленд и Нью-Хэмпшир, которые подняли ставку в 4 раза против прежнего. Кто больше? Оказалось, что никого.

Коннектикут решил, что раз в соседних с ним штатах сидят идиоты, то надо переключить торговые потоки на себя, и в свою очередь отменил пошлины на английские товары вовсе! Конечно, выглядело это не по-революционному, зато ох как прибыльно для кармана! И через Бриджпорт и Нью-Хэйвен, а так же через районе Великих Озер потекли потоки английских товаров в остальные штаты.

Что касается юга – там решили, что Новая Англия задирает таможенные пошлины на английские товары, чтобы вытеснить с рынка английских перевозчиков, а потом драть с южных штатов за морские перевозки втридорога, поэтому «ценовую войну» с бывшей метрополией не поддержали.

Тут еще их достиг слух, что согласно новому торговому договору с Испанией пиренейцы закрывают для американских торговых судов устье Миссисипи. И один за другим южные штаты, начиная с Вирджинии, начали угрожать конгрессу, что если подобный договор вступит в силу, то они оставляют за собой право выйти из конфедерации. На издевательский вопрос Хенкока, куда же они собираются пойти, за всех ответил округ Кентукки (штатом он стал только в 1792 году) – их представитель сообщил, что ведет с британским правительством в Канаде переговоры о…. британском протекторате над территорией округа. Хоть стой, хоть падай! Вопрос «За что воевали?» приобретал уже не символическое или гипотетическое, а вполне реальное наполнение.

Джордж Вашингтон, тогда еще не президент США, а удалившийся на покой генерал Континентальной армии, писал в октябре 1785 года: «Соперничество и местничество слишком сильно сказываются во всех наших общественных советах, чтобы возникло доброе правление союзом. Одним словом, конфедерация представляется мне тенью без сущности, а конгресс зыбким органом, на постановления которого почти не обращают внимания… С высот, на которых мы стояли, мы спускаемся в мрачную долину смятения».

Из 91 делегата Континентального Конгресса на заседания приезжали от силы 25, остальные рассматривали представительство в конгрессе и общий бюджет на конфедерацию, как пустую трату денег. И к 1787 году стало понятно – государство, еще не успев создаться, уже просто разваливается.  Штаты начали друг с другом таможенные войны, занялись печатанием собственных денег, финансирование собственных милиционных сил без согласования с другими.

Перед тем, как закончим первую часть, следует сказать еще вот что. Как это обычно бывает при революциях, на фронтах воевали одни, а вот обогатились другие. Как мы уже говорили, если в сентябре 1777 году бумажные доллары, выпущенные Континентальным конгрессом, котировались по паритету, то уже в декабре того же года за сто бумажных долларов давали только 74 доллара в звонкой монете, к концу следующего года — 14, к концу 1780 года — 2 доллара, а в июне 1781 года инфляция приняла такие размеры, что население вовсе перестало принимать бумажные деньги, предпочитая английскую, испанскую и французскую валюту. Соответственно на первый план вышла собственность – товарная ли или частная – неважно. Короче говоря – выиграли крупные купцы и торговцы.

10
Восстание Шейса.

А для остальных, в лучших заветов самых бессовестных ростовщиков, было принято следующее решение – жалования, подряды, работы и т.д. оплачивались в бумажных долларах, а вот налоги требовалось платить долларами серебряными. Тех, кто не мог платить налоги, объявляли должниками, сначала конфисковывали имущество, а потом и бросали в долговые тюрьмы. Как вы понимаете, конфискованное каким-то хитрым способом оказывалось в руках… конечно же у тех же самых богачей, купцов и торговцев.

Фермеры и ремесленники штата Массачусетс в прошении, поданном в 1786 году в местное Законодательное собрание, заявили: «Если положение не будет изменено в благоприятную для народа сторону в самое короткое время, половина здешних жителей, по нашему мнению, обанкротится. Как же может быть иначе, если ежедневно присяжные и судьи отбирают нашу землю за треть стоимости, наш скот за полцены?».

И естественно, что в 1786 году в нескольких штатах произошли восстания разорившихся фермеров и рабочих. Восставшие врывались в суды, прерывали их заседания и уничтожали дела о взыскании налогов и о продаже земель за долги. Милиция нередко присоединялась к восставшим. В отдельных городах Новой Англии народ врывался в тюрьмы и освобождал заключенных за долги. Дома богачей обыскивались, их самих подвергали изгнанию. В некоторых графствах штата Род-Айленд восставшие захватили власть. При этом они оправдывали свои действия например так: «Жена и дочь губернатора живут бездельничая, вместо того чтобы работать, подобно простому люду; деньги скопляются в Бостоне, в то время как их надо разделить».

В конце 1786 года 500—600 фермеров и ремесленников во главе с Даниэлем Шейсом прервали заседания высшего суда штата, чтобы помешать вынесению приговоров о конфискации собственности за неуплату долгов, а в ноябре воспрепятствовали судебной сессии в Вустере. Губернатор штата Массачусетс банкир Джон Хэнкок испугавшись начинавшихся волнений, отказался от своего поста. Его преемник Бодуэн объявил руководителей восстания вне закона и назначил награды за их головы. Восставшим он приказал разойтись. Губернатор Бодуэн мобилизовал ополчение из 4400 человек на 30 дней для борьбы с восстанием Шейса, к которому в разгар восстания в одном Массачусетсе примкнуло свыше 5 тысяч фермеров. В конце декабря 1786 года Шейс с 1100 повстанцами сделал попытку захватить арсенал в Спрингфилде, охранявшийся отрядом в 1200 человек. Цель — захватить в арсенале 15 тысяч мушкетов и пушки, вооружить доведенных до отчаяния людей и идти на Бостон – грабить богатых и уничтожать долговые книги. Нападение это было отбито залпами картечи, и в феврале 1787 года были взяты в плен около 150 восставших.

11
Атака на Арсенал в Спрингфилде.

В период этого восстания Вашингтон писал Джеймсу Мэдисону: «Никогда еще заря не занималась так благоприятно, как для нас, и никогда еще день не был более облачен, нежели сегодняшний. Мудрость и хороший показ необходимы в настоящий момент, чтобы спасти политическую машину от грозящей бури… Если мы не изменим нашего политического кредо, то настройка, которую мы воздвигали в течение семи лет с такими большими издержками — золотом и кровью, должна пасть. Мы стоим на крайней грани анархии и беспорядка.

Письмо, полученное мной от генерала Нокса, который только что вернулся из Массачусетса, куда он был послан конгрессом в связи с потрясением в этом штате, наполнено грустными заметками о настроениях и намерениях значительной части населения. Между прочим, он говорит: «Их кредо заключается в том, что собственность Соединенных штатов отстаивалась от конфискации Британии соединенными усилиями всех и поэтому должна быть общей собственностью на все, и тот, кто пытается противостоять этому кредо, есть враг равенства и справедливости и должен быть сметен с лица земли».

Еще: «Они решили аннулировать все долги, государственные и частные, и имеют аграрные законы, которые легко осуществляются посредством необеспеченных бумажных денег, каковые будут являться обеспечением во всех и всяких случаях». Он добавляет: «Численность этих людей достигает в Массачусетсе почти одной пятой части в некоторых населенных районах; к ним можно причислить подобным же образом настроенных людей из штатов Род-Айленд, Коннектикут и Нью-Гемпшир, что составит группу приблизительно в 12-15 тысяч отчаянных, беспринципных людей. Они принадлежат главным образом к молодой и активной части общества».

12
Армия идет на подавление восстания Шейса.

Чтобы справиться с восставшими, пришлось созывать и вербовать целую армию под командованием генерала Нокса. После того, как Шейс был разбит – он и 13 других руководителей восстания сдались, и сначала им вынесли смертные приговоры. Но позже решили их сильно смягчить, поскольку опасались нового витка восстания. Вместе с тем власти пошли на компромиссы, чтобы убрать поводы для новых восстаний.

И уже в этом, наступившем 1787 году стало ясно – страну нужно спасать. От распада. Чтобы Соединенные Штаты не стали Разъединенными Штатами. 14 мая 1787 года в Филадельфии открылся Конгресс, на котором собрались «15 плантаторов-рабовладельцев, 14 банкиров, 14 землевладельцев и спекулянтов землей, 12 торговцев, промышленников и судовладельцев, всего числом 55». И эти люди должны были спасти государство, составив Конституцию новой страны, и определить – как вообще жить дальше.

Fight
Конституционный Конвент 1787 года.

14 мая 1787 года в Филадельфии открылся Конституционный Конвент. На него прислали делегатов 12 штатов, 13-й – Род-Айленд – отказался участвовать в собрании. Из 74 делегатов, приехало 55, которые стали «отцами-основателями» (Founding Fathers). Правда, из них ко дню голосования за проект Конституции (17 сентября 1787 года) осталось лишь 42 депутата. При этом лишь 38 из них принимали хоть какое-то участие в составлении главного документа страны. Постепенно список «основателей» усыхал, и в 1973 году американский историк Ричард Моррис остановился на семи ключевых фигурах, которые и были признаны авторами Конституции.

Это Джордж Вашингтон, Бенджамин Франклин, Александр Гамильтон, Джон Джей, Джон Адамс, Томас Джефферсон (самое смешное, что он не принимал участия в Конвенте, будучи послом во Франции, но в список попал) и Томас Мэдиссон. Ограничивать ли полный список «отцов-основателей» 74 кандидатурами, или 55-ю, или 42-мя, или 38-ю – американцы спорят по сей день. Стоит отметить и вот еще что – из 55 делегатов, приехавших в Филадельфию, 29 служили во время войны за Независимость в Континентальной армии под началом Вашингтона. То есть почти половина депутатов были знакомы с военной дисциплиной, и признавали авторитет Джорджа Вашингтона, который единогласно был избран президентом Конституционного Конвента.

1
Конституционный Конвент, 14 мая – 17 сентября 1787 года.

Вашингтон, неуклюже сев в кресло председателя, извинился за неопытность и заранее попросил прощения за возможные ошибки. Представитель Вирджинии Уолтер Пирс записал позже в своем дневнике: «разве не напоминает он (Вашингтон) спасителя страны, подобно Петру Великому… политик и государственный деятель, сущий Цинциннат?».

Вашингтон и очертил проблему, ради которой все собрались: «Правительство потрясено до самой основы, оно падет от дуновения ветра. Одним словом, ему пришел конец, и, если не будет быстро найдено лекарство, неизбежно воцарятся анархия и смятение».
Прежде всего договорились, что будущий документ вступает в силу, лишь получив ратификацию 9 и более штатов (то есть не менее 2/3 от общего количества). Когда начались обсуждения – мнения сразу же разделились. Гамильтон и Мэдиссон предлагали создать государство по образу и подобию Англии, создав двухпалатный парламент, утвердив срок пожизненный правления президента, наделив правителя страны большими правами.

Другую точку зрения отстаивал Франклин. Тот придерживался однопалатного парламента, выборы в который производятся на основе пропорционального представительства. То есть в одном случае предлагалась президентская республика, в другом – парламентская. Надо сказать, что в конечном итоге победила концепция Мэдиссона, хотя и с обширными поправками. Эта концепция вызвала резкое неприятие у представителей Новой Англии, которые в пику Мэдиссону предоставили «план Нью-Джерси», где предлагалось расширить полномочия исполнительной власти лишь в сфере финансов и торговли. И все же «план Нью-Джерси» был отвергнут.

2
Джеймс Мэдиссон – один из главных разработчиков Конституции США.

В результате появилась классическая пирамида – президент (исполнительная власть), двухпалатный Парламент (Сенат и Конгресс – законодательная власть) и Верховный Суд (соответственно, судебная власть). Новая система была настолько очевидно подчинена интересам крупных собственников, что французский поверенный в делах Отто считал, что по своему типу она приближается к «выборной аристократии или смешанной монархии». Глава исполнительной власти — избираемый сроком на 4 года президент — был наделен такими широкими полномочиями, что впоследствии об американской системе правления стали говорить как об «имперском президентстве».

Конституция предоставляла президенту право утверждать решения конгресса и отклонять их (право вето) в случае, если при повторном рассмотрении конгресс не подтверждал своего первоначального решения 2/3 голосов. Президент являлся верховным главнокомандующим, имел право помиловать, заключать договоры с иностранными державами, назначать членов кабинета, высших дипломатических представителей, а также членов Верховного суда. Однако и заключенные им договоры, и назначения должностных лиц могли приобрести силу только после их одобрения конгрессом. Кроме того, президент ежегодно обязан был представлять конгрессу отчет о положении дел в стране.

И тут некоторые читатели возмущенно спросят: а как же идеалы революции? Ведь вроде как воевали за отказ от диктата сверху, за свободную торговлю, за отсутствие судов, президентов, армии, полиции и т.д. Не есть ли это предательство «идеалов революции»?
Здесь стоит отвлечься и заглянуть немного назад, в предреволюционный 1773 год. Тогда бостонские «сыны свободы» (тайная организация при Бостонском муниципалитете) предложили отказаться от английских товаров и объявить бойкот всему английскому. Но  все остальные коммерсанты других городов просто послали их куда подальше.

Потом разочарованный Самуэль Адамс писал, что «революция в Америке к большому сожалению может опираться только на простых людей». Он конечно не объяснил почему, вернее не так – он говорил прекрасные слова о патриотизме и любви к родине, однако главного он не сказал – в мятеже надо опираться на безграмотную бедноту, которой легко запудрить мозги, и которой нечего терять, но можно много пообещать. По сути все красивые слова о том, что после революции «все возьмем и поделим», что каждому революционеру по плантации с рабами, блэк-джеком и женщинами легкого поведения – это всего лишь предвыборные обещания, цена которым – копейка в базарный день. Отличие США от всего остального мира – что они действительно пытались строить государство без государственных органов, целых четыре года, и в результате оказались в шаге от развала и расчленения страны.

В качестве высшей судебной инстанции конституция учредила Верховный суд, члены которого избирались пожизненно. В глазах консервативно настроенных делегатов конвента это придавало ему особую силу, укрепляло его независимость. Верховный суд был вправе отменить любой закон, решение конгресса или договор, признав их неконституционными. Его заключение являлось окончательным, и ранее принятые решения теряли силу.

4
Заседание Конвента, дебаты.

Дальнейшие дебаты касались избирательного права. Примечательны слова депутата от Коннектикута Шермана (кстати, именно Шерман предложил компромиссный вариант Конституции, который устроил всех): «Народ должен как можно меньше касаться дел правительства». Речь пошла ни больше, не меньше – об урезании избирательных прав населения. Гамильтон прямо говорил: «Говорят, что глас народа — глас божий. Но сколько бы это ни повторяли, сколько бы в это ни верили, на самом деле положение обстоит иначе. Народ возбудим и непостоянен, редко способен трезво рассуждать и верно решать».

Гамильтон резко издевался над позицией Франклина, который стоял за всеобщее избирательное право, и отмену имущественного ценза для голосования. «Чрезвычайно важно, — говорил Франклин, — чтобы мы не унизили его достоинства и не причинили вреда духу народа…» Ему противоречил Мэдиссон, который безо всяких экивоков рубанул с плеча: «Крупные землевладельцы обязательно должны иметь квоту в правительстве, чтобы поддержать свои бесценные интересы и чтобы сбалансировать так называемое народовластие. Они должны быть представлены таким образом, чтобы защитить меньшинство богатых против большинства бедных».

Но тут включились в дискуссию менее радикальные члены Ковента. Депутат от Коннектикута Элсворт сказал: «Избирательное право — это деликатный вопрос, оно строго охраняется большинством конституций штатов. Народ не захочет поддержать конституцию страны, если она лишит его избирательных прав». Позже с ним был вынужден согласиться и Мэдиссон:

«Избирательное право — одно из основных условий республиканского правления…».

Тем не менее депутаты оставили в силе имущественные ограничения, позволявшие голосовать, в соответствии с внутренними законами штатов. Вместе с тем было решено, что дебаты ведутся втайне от общества. Репортеров внутрь не пустили, а Вашингтон, найдя какую-то мятую резолюцию, отброшенную в угол, устроил форменный разнос депутатам. Вытащив и подняв над головой смятый клочок, он произнес сдавленным голосом: «Прошу джентльменов быть более аккуратными, чтобы наши дела не стали достоянием газет и не растревожили общественное спокойствие преждевременными предположениями. Пусть тот, кому принадлежит документ, возьмет его!». Он бросил злосчастную бумажку на стол и, повествует Пирс, «поклонился, взял шляпу и вышел из зала с таким суровым достоинством, что все были встревожены… Поразительно, что никто из присутствующих не признался, что документ принадлежит ему».

Меж тем, пока «отцы-основатели» ссорились, спорили и соглашались за наглухо закрытыми дверьми конституционного конвента, по стране уже распространялись слухи и дикие предположения, что там решат. Поговаривали, что предложат корону сыну Георга III, иные доподлинно знали — из чувства благодарности пригласят править принца французского королевского дома. Слухи по стране шли один другого чудовищнее.

В Конвенте все шло своим чередом. Встал вопрос о представительстве в Конгрессе (под Конгрессом мы понимаем Палату Представителей конечно же) и Сенате. Депутаты южных штатов настаивали, что количество депутатов в обоих законодательных органах должно определяться пропорционально численности населения. И это понятно, поскольку южные штаты были густо населены.

В пику им северные штаты говорили, с каждый штат в Конгрессе и Сенате должен иметь одинаковое количество представителей. В конце концов приняли компромиссное решение – в Сенат идут по два представителя от штата, а в Конгресс депутаты избираются пропорционально численности населения.

Отдельно стоял вопрос и о рабстве. Северные штаты были за полную отмену рабства. Но не из-за гуманистических побуждений или человечности. Не подумайте ничего хорошего. Скажем, своих рабов, которые были в Новой Англии до революции, местные штаты не освободили, а… продали в южные штаты! Логично, зачем деньги терять-то? Имущество – оно денег стоит!

Отмену рабства Север хотел по другой причине – появлялось много рабочих рук, готовых работать по низкой ставке, соответственно можно было снизить зарплаты и нанимать штрейкбрехеров. За полтора года до созыва Конвента делегат Виргинии в Континентальном конгрессе Ч. Томпсон писал, что рабство, с его точки зрения, — это раковая опухоль, которую необходимо удалить.

«Если нельзя сделать этого при помощи религии, разума или философии,— отмечал он,— я  уверен,   что   в   один   прекрасный   день это будет сделано ценой крови».

Trumbull, George Washington 1780.jpg
Джордж Вашингтон и его раб-камердинер Уильям Ли. Первый президент был рабовладельцем и плантатором, и в целом поддерживал рабство, хотя после своей смерти дал своим рабам вольную.

Однако на Конвенте вопрос о рабстве чуть не расколол страну на две части. Так, как это произошло в 1860-х годах. Представители южных штатов заявили о возможности кровопролития, если не будут приняты их условия. Они заняли ультимативную позицию: в случае запрещения ввоза рабов пригрозили отказом подписать конституцию и выйти из Союза. Цитата из книги Яковлева «Джордж Вашингтон»:

«В конституции записали, что ввоз рабов в страну будет запрещен после 1808 года. Это было вызвано отнюдь не высшими альтруистическими соображениями, а трезвым экономическим подсчетом. Делегат Конвента Эллсворс сказал: «В Вирджинии и Мэриленде рабы размножаются очень быстро, и дешевле выращивать их, чем ввозить, однако в губительных болотах необходим приток рабов из-за рубежа… Поэтому запретив немедленно ввоз рабов, мы будем несправедливы к Южной Каролине и Джорджии. Давайте не смешивать. По мере роста населения количество бедных рабочих настолько возрастет, что сделает бесполезными рабов». Конституция оставила институт рабства в неприкосновенности, а южные штаты согласились с тем, что будущий конгресс сможет вводить протекционистские товары. Это было выгодно буржуазии северных штатов».

По этому поводу очень иронизировал Карл Маркс: «Конституция признает рабов собственностью и обязывает правительство Союза защищать эту собственность. Великолепный пример демократических ценностей!».

Следующий вопрос – проблема долгов. Опять цитата: «Проблема долгов конгресса и штатов была решена в интересах крупных спекулянтов, скупивших по оценке Ч. Бирда обязательств, по крайней мере, на 40 миллионов долларов, то есть две трети тогдашней общей задолженности в США. Теперь бумажки подлежали оплате звонкой монетой. Штатам отныне запрещался выпуск бумажных денег, эмиссия валюты становилась исключительной прерогативой федерального правительства.

Ч. Бирд, исчерпывающим образом рассмотрев работы конституционного Конвента, заключил: «Подавляющее большинство делегатов, по крайней мере пять шестых, были непосредственно, прямо и лично заинтересованы в исходе их трудов в Филадельфии и в большей или меньшей степени экономически выиграли от принятия конституции». И с ними Вашингтон.
Облекая в жарких спорах в пышную фразеологию меркантильные интересы, конвент как-то забыл, что собирались основать демократическую республику. Когда текст конституции был отпечатан и роздан для окончательного утверждения, старый друг и политический наставник Вашингтона накануне войны за независимость Масон предрек: планируемое правительство кончит «либо монархией, либо коррумпированной тиранической аристократией».

Когда начали финальные слушания – старый друг Вашингтона Мэйсон, прочитав документ, сказал, что создали нечто, что кончит «либо монархией, либо коррумпированной тиранической аристократией». У президента Конвента глаза полезли на лоб – как же так? Ведь четыре месяца непрерывных дебатов, споров, почти все настроены революционно, демократы – аж пробы негде ставить, а документ на выходе – тиранический и монархический! Почему?

8
Голосование по согласованному проекту Конституции.

Создавая государство приходится искать компромисс между силовыми решениями власти и свободой отдельной личности. И многие народы до США приходили к этому компромиссу через войны, горе, кровь, отстаивание своих прав, и т.д.
Но что же делать с этой в общем-то бесполезной конституцией? На чтении окончательного варианта вопросы сыпались один за другим. Выросшие в английской правовой системе американцы спрашивали, а где «Хабеас Корпус Акт», а где положения «Билля о правах», а где в конце-концов упоминание Бога, всеблагого и всемогущего?

Над залом повисла гнетущая тишина, которая прервалась насмешливым голосом Гамильтона: «Мы забыли!».

И вот эту конституцию начали голосовать, предварительно договорившись, что в нее можно будет вносить поправки (на данный момент в Конституцию США внесено 27 поправок). Голосовали, по выражению Пикни, «учитывая опасность всеобщего смятения и возможность конечного решения мечом». И проголосовали. 17 сентября 1787 года Конституционный Конвент завершил работу. Текст Конституции направили конгрессу для рассылки штатам, а протоколы конвента, остававшиеся секретными, поручили хранить надежному Вашингтону. С тем и разъехались. Три делегата – Рэндольф, Мэйсон и Джерри, отказались подписать окончательный проект Конституции, назвав ее в нынешнем виде «бесполезным клочком бумаги».

Дата Штат
7 декабря 1787 Делавэр
11 декабря 1787 Пенсильвания
18 декабря 1787 Нью-Джерси
2 января 1788 Джорджия
9 января 1788 Коннектикут
6 февраля 1788 Массачусетс
26 апреля 1788 Мэриленд
23 мая 1788 Южная Каролина
21 июня 1788 Нью-Гэмпшир
25 июня 1788 Вирджиния
26 июля 1788 Нью-Йорк
21 ноября 1789 Северная Каролина
29 мая 1790 Род-Айленд

Опять цитата: «Процедура предстоявшей ратификации — для вступления в силу было необходимо согласие девяти штатов — была задумана так, чтобы массы не сказали свое слово. В штатах надлежало избрать конвенты, которым и предстояло высказаться по поводу конституции. Конвенты избирались на основе существовавшего порядка — избирателями могли быть только белые мужчины, имевшие высокий имущественный ценз. Бедняки, неграмотные, женщины и негры избирательных прав не имели. В округленных цифрах в выборах конвентов приняло участие 160 тысяч человек, пять процентов от всего населения или один из каждых четырех-пяти белых мужчин.

Споры, развернувшиеся по всей стране с обнародованием конституции, практически что-либо значили только для этих 160 тысяч. Остальным полагалось безмолвствовать, пока ораторы и писаки надрывались, толкуя о великих принципах, осеняющих путь освобожденного народа».

А строительство нового правительства и двухпалатного парламента, состоящего из Палаты Представителей и Сената, началось через год после утверждения Конституции – 13 сентября 1788 года. Временной резиденцией правительства был избран город Нью-Йорк, но чтобы правительство не испытывало на себе давление какого-либо промышленного лобби, было решено в будущем построить совершенно новую столицу.

В 1789 году США получили первое в своей истории правительство, перед которым встали сразу две основных задачи. Во-первых, как и куда развиваться стране, а во-вторых — как решить финансовую проблему. США были опутаны долгами перед иностранными кредиторами, индейцы гоняли американскую армию по долине Огайо, а в государственной казне гулял ветер. О том, как американцам удалось выпутаться из этой ситуации — очередная серия исторических зарисовок самарского историка Сергея Махова.

4 марта 1789 года был избран первый президент США. И стал, конечно же, Джордж Вашингтон. Вице-президентом избрали Джона Адамса. 30 апреля Вашингтона привел к присяге канцлер Нью-Йорка (глава Нью-Йоркского суда) Роберт Ливингстон, поскольку резиденцией президента на время был избран именно Нью-Йорк.

27 июня 1789 года была создана должность Государственного секретаря США (некое соединение министра иностранных дел и руководителя администрации президента), которую занял Томас Джефферсон. Министром финансов стал Александр Гамильтон. Военным министром Вашингтон назначил своего давнего друга Генри Нокса, министром почт и почтовой службы стал Сэмьюэл Осгуд, а генеральным прокурором избрали губернатора Вирджинии Роберта Рэндольфа. Собственно, именно эти семь человек и образовали первое правительство США. 1
Инаугурация Джорджа Вашингтона

Прежде всего, перед новым президентом и его командой стоял вопрос борьбы с Северо-Западной индейской конфедерацией племен, которая во всю наносила американцам поражение за поражением. В 1790 году у форта Уэйн был уничтожен отряд американской армии под командованием Йосии Хармара. В 1791-м вождь индейской Конфедерации Текумсе нанес поражение 2-тысячному отряду Артура Сент-Клера. Белые поселенцы в ужасе бежали из долины Огайо, и войне не было видно конца.
Но не менее проблемными были и вопросы в экономике. Собственно, именно эти вопросы раскололи правительство на два лагеря. Здесь антагонистами оказались Томас Джефферсон и Александр Гамильтон.

Томас Джефферсон хотел создать республику вольных плантаторов-фермеров, на которых горбатятся счастливые рабы. Вообще о неграх Джефферсон был самого определенного мнения: «никогда я не слышал, чтобы черный поднялся выше уровня простого повествования; никогда не видел даже элементарного намёка на живопись или скульптуру. Музыкально они более одарены, чем белые, в том смысле, что у них лучше слух на мелодию и ритм. Они уже продемонстрировали свою способность сочинять коротенькие простенькие мотивы. Способны ли они сочинить продолжительную мелодию или сложную гармонию до сих пор не ясно. Часто страдание рождает самые волнующие строки поэзии. Среди чернокожих, Бог ведает, страдания предостаточно, но нет поэзии».

Нет, Джефферсон на словах был против рабства. Он даже считал, что рабам надо дать свободу. Правда, экзотическим способом: «Надо вывезти наших черных в Вест-Индию и в Африку в надежде, что, возвратись в родные места, они будут так же свободны, как мы, и в то же время обогащены знаниями, почерпнутыми у нас». Но эти размышления совершенно не мешали Джефферсону-плантатору иметь рабов в своем поместье, ввести феодальное право «первой ночи» у себя в имении, «отпускать» рабов к другим хозяевам за выкуп и так далее. Более того, несмотря на свои обещания, до конца жизни Джефферсон так и не освободил ни одного раба. Резюмируя, Джефферсон мечтал о типичной банановой республике, такие чуть позже существовали в Латинской Америке в XIX веке.

2
Рабы на плантации в Вирджинии

Что касается Гамильтона – он видел будущее США как торговой и промышленной страны, с крупными городами, развитым производством, банками, сильной финансовой системой. Отсюда и разница в подходах к строительству государства. Гамильтон предлагал строить государство с сильной исполнительной властью, тогда как Джефферсона устраивала рыхлая, аморфная структура с армией, численностью в 840 человек, без флота, с минимальным чиновничьим аппаратом, который не получал жалования годами — в общем, та Америка, которая существовала до 1789 года. Отдельный вопрос был с созданием Банка США.

Гамильтон видел в этом возможность создать в стране государственный кредит, расплатиться наконец-то с долгами, сделанными в период войны за Независимость, а так же укрепить собственную валюту. Уставный капитал Банка оценивался в 10 миллионов долларов, из которых 2 миллионы – взнос правительства США. На остальные 8 миллионов выпускались акции в свободную продажу.

Это предложение встретило недвусмысленную оппозицию. Часть федералистов считала, что Банк должен быть полностью частным. Кроме того, очень боялись несменяемости директоров и то, что правительство США может набрать кредитов свыше тех самых 10 миллионов долларов, которые составляли уставный капитал.

Представители южных штатов видели в Банке инструмент для коррупции в правительстве, и это очень скоро подтвердилось. Ну и на сладкое – считали, что после создания Банка страна перейдет с серебра на бумажные деньги, а это спровоцирует инфляцию. Все-таки Вашингтон и Гамильтон продавили создание Банка США, и первое, что сделал президент – взял взаймы 40 тысяч долларов, чтобы поправить свои дела на плантации в Маунт-Верноне.

3
Джордж Вашингтон и Александр Гамильтон

Было выпущено 20 тысяч акций номинальной стоимостью 400 долларов. Поначалу спрос на акции был большой, но чуть позже в покупку акций влезли столпы финансового рынка – Уильям Дьюер, Александр Макомб и ряд других денежных мешков, которые стали скупать акции в большом количестве и под них получали в Банке кредиты, просто выгребая наличность. Наличность опять пускали на покупку акций, которые обменивали на серебро. В общем, схема «МММ» в чистом виде. Естественно цена на акции просела, куча частных кредиторов кинулась менять акции на деньги, в результате наличность Банка США оказалась исчерпана, и начался финансовый кризис 1792 года. С 29 декабря 1792 года по 9 марта 1793 года денежные резервы Банка США сократились на 34 %, что побудило банк не возобновлять почти 25 % своих ранее выданных 30-дневных кредитов. Чтобы погасить эти кредиты без использования нового кредитования многие заемщики вынуждены были продавать ценные бумаги, которые они приобрели, что вызвало резкое падение цен. И теперь спираль начала раскручиваться по нисходящей.

Гамильтон вмешался вовремя – он провел переговоры с банками штатов, правительство выделило 500 тысяч долларов для оплаты кредитов, было разрешено оплачивать акциями Банка США налоги и пошлины. Так же стоит упомянуть и «займ Свободы», облигации, которые выпускались американскими банками во время войны за Независимость. Их держателями оказались чаще всего бедные фермеры, солдаты, матросы, промышленные рабочие. Было решено погасить эти векселя по номинальной стоимости, однако Гамильтон заранее предупредил своих друзей-толстосумов, которые начали массовую скупку этих векселей за бесценок (в одну пятую, а то и одну шестую цены). В результате выплаты по номиналу достались именно денежным мешкам, а не простым людям.

Но денег все равно не хватало. Гамильтоном было инициировано создание Береговой Охраны, боровшейся с контрабандой в водах США, а также решили ввести акциз на виски. Правда, непонятно зачем снизили пошлины на импорт, по сути играя на руку английской экспортной торговле, но это уже дело десятое. Иногда создается ощущение, что Гамильтон больше заботился о благосостоянии Британии, нежели США.  Но давайте все же об акцизе на виски.

4
«Восстание Виски»

Проблема была в том, что на фронтире бутылка виски была своего рода валютой, и жители пограничных с индейцами территорий имели право беспошлинно гнать самогон, если употребляли его сами, без вывоза на продажу. Кроме того, виски был самой главной валютой в меновой торговле с индейцами, поэтому сразу с введением налога торговые отношения с краснокожими почти прекратились.

Этот налог полностью разорял мелких винокуров, но стимулировал крупных, которые платили акциз, при этом снижая качество алкоголя, и спокойно торговали им дальше. В общем, поселенцы и пионеры Дикого Запада взялись за оружие. Гамильтон пытался подкупить лидеров повстанцев, но он немножко забыл, что суровые пионеры ценят далеко не золото или серебро, а доброе ружье, свинец и… бутылку виски. Естественно подкуп не только провалился, но и возмутил поселенцев.

В результате на фронтир послали отряд Джона Невилла (кстати, по совместительству – владельца спиртоперегонных заводов на атлантическом побережье), и так началось знаменитое «Восстание Виски». Боевые действия разной интенсивности шли с 1792 по 1794 годы. Одновременно, не будем забывать,  регулярным войскам приходилось воевать с северо-западной конфедерацией индейских племен. Пионеры взяли штурмом резиденцию Невилла, был объявлен сбор в ополчение. Восставшие вошли в Питтсбург, сожгли амбары с акцизным виски и долговые документы.

5
Армия движется на подавление «восстания Виски»

В сентябре 1794 года в Пенсильванию ввели американскую армию – 12 тысяч штыков, для расправы над восставшими. В результате к октябрю восстание было подавлено. Смогли захватить в плен всего 10 человек, как считалось – злостных неплательщиков и наймитов англичан, однако двоих пришлось оправдать по всем пунктам, а восемь отделались мягкими приговорами.

Акциз же на виски полностью провалился – смогли собрать лишь 20 процентов от прогнозируемой суммы. И власти, напуганные таким выступлением, теперь закрывали глаза на неоплату этого налога. Вроде как он и был не отменен, но оплату его не контролировали, поэтому вскоре все перестали его платить.

В 1791 году разразился первый политико-сексуальный скандал. Гамильтон всегда был падок на женщин, особенно на замужних, и вот к нему на прием однажды пришла Мэри Рейнольдс с просьбой о помощи. Она говорила, что ее муж, Джон Рейнольдс, бросил ее с детьми и теперь ей не на что жить. По словам Гамильтона, он пожалел бедную девушку, но потом у него проснулись к ней чувства, и они стали любовниками. По словам Рейнольдс, Гамильтон предложил ей помощь, но за секс-услуги, вот прямо сейчас, в рабочем кабинете.

Через некоторое время в кабинете Гамильтона появился Джон Рейнольдс и, как деловой человек, предложил Гамильтону заплатить 400 долларов «за употребление его жены» под угрозой разоблачения и скандала. Гамильтон заплатил, причем не свои деньги, а казенные. Чуть позже Рейнольдсу были выплачены и другие суммы – 500, 400 и 200 долларов. Всего 1500 долларов. Кроме того, Гамильтон включил Рейнольдса в схему выкупа за бесценок облигаций «займа Свободы», на которых тот довольно неплохо заработал. Все это время встречи Марии и Гамильтона продолжались, причем, по словам женщины, «государственный секретарь по финансам не раз брал меня прямо в своем кабинете в извращенной форме».

6
Мария Рейнольдс

После слушания в Сенате конгрессмены осудили Гамильтона «за аморальное поведение», но сняли с него все обвинения в коррупции и растрате государственных средств. Чуть позже письма Гамильтона к Марии Рейнольдс попали в руки Томаса Джефферсона, который под псевдонимом опубликовал их в газетах, что чуть не привело к дуэли между Джеймсом Медисоном и Александром Гамильтоном. В дело по просьбе Медисона вмешался Аарон Бэрр, и объяснил Гамильтону, что он ошибается насчет своих обвинений. Конфликт был улажен. Но – слепая случайность судьбы! – позже (мы еще расскажем об этом) именно Бэрр на дуэли убил Гамильтона.

В Соединенных Штатах очень трудно, медленно и неповоротливо выстраивалась та структура, те прецеденты и условности, которые мы сейчас знаем и воспринимаем, как совершенно естественные. Из книги Яковлева «Вашингтон»:

«Сенаторы и конгрессмены считали, что на их плечи легла ответственность за будущее страны, и поэтому днями дебатировали сущие пустяки — какой употребить предлог или прилагательное. В разгар напряженных трудов законодателей в сенат явился Вашингтон в сопровождении Нокса, исполнявшего обязанности военного министра. Они пришли спросить мнение сената по поводу проекта договора с индейским племенем криков. Великая демократия вверяла ведение сношений с индейцами военным.

Вашингтон уселся в кресло вице-президента, смутившийся и злой Адамс нашел место в зале. Рядом с суровым президентом тяжело опустился на стул тучный Нокс. Начали читать текст договора. Из-за шума телег, доносившегося в открытые окна, услышали только, что речь идет об индейцах. Окна закрыли, и договор стали читать вторично. Сенаторы не схватили содержания на слух, последовали вопросы, неуместные замечания. Наконец внесли предложение вынести суждение после изучения договора. Вашингтон резко встал и очень громко сказал: «Мне не нужно было приходить сюда!»

Указав на толстяка Нокса, президент заявил, что озаботился привести министра для дачи необходимых пояснений, а дело отложено. С негодующим видом оба покинули зал. Через несколько дней Вашингтон снова явился в сенат выслушать вердикт. Договор был одобрен с незначительными поправками, но президенту пришлось просидеть почти целый день, напряженно вслушиваясь в пустопорожние дебаты — он стал туг на ухо. Когда Вашингтон уходил из сената, многие слышали, как он выругался: «Будь я проклят, если моя нога когда-нибудь будет здесь еще!».

Пустяковый повод, а главное, обида Вашингтона на своеволие сената создали важный прецедент — отныне и до сих пор на рассмотрение сената представляются уже подписанные договоры. Таким образом, не философские размышления или сложные теоретические построения уточнили место сената в системе государственного правления».

7
Вторая инаугурация Вашингтона

Тем временем Сенат и Конгресс разделились на две фракции. Поддерживающие Гамильтона назвали себя «федералистами». Сторонники Джефферсона именовали себя «республиканцами». Позже федералисты и республиканцы стали костяком Демократической и Республиканской партий в США, которые существуют и оспаривают друг у друга власть уже добрых 200 лет.

Разделились обе фракции и во внешней политике. Федералисты поддерживали налаживание отношений с Англией. Республиканцы делали ставку на Францию. Те, кто ориентировался на Британию, стояли за усиление федеральной власти, за создание нормальной армии и флота, за увеличение торговли (в основном с Британией же), и развитие производства. Сторонники же Франции видели будущее станы как создание ресурсно-экспортной державы, экспортирующей в Европу продовольствие, лес, пеньку и т.д.

В 1793 году американцы заключили с Англией торговый договор, так называемый «договор Джея». Несмотря на то, что это соглашение встретило бурю негодования у республиканцев, оно было выгодным для США – англичане освобождали несколько фортов на северо-западе Огайо, выплатили компенсацию за 250 захваченных американских судов (10 345 200 долларов), не препятствовали американскому судоходству на Великих Озерах. В свою очередь США выплатили компенсации британским купцам за потерю товаров и собственности во время войны за Независимость (3 000 000 долларов), выговорили себе минимальные пошлины при поставке своих товаров в Америку, получили режим наибольшего благоприятствования в торговле.

8
Подписание «договора Джея»

Кроме того, «договор Джея» помог скорейшему заключению американо-испанского пограничного и торгового договоров. Перед Испанией в полный рост встала перспектива альянса Британии и США, и американцы в результате получили беспошлинное судоходство на Миссисипи (Новый Орлеан тогда принадлежал Испании).

В 1797 году Вашингтон, отбыв два срока президентства, отказался от третьего, и президентом избрали Джона Адамса, которого многие считали проходной фигурой. На выборах ему оппонировали республиканцы – Томас Джефферсон и Аарон Бэрр. Но Джефферсон, имея все шансы выиграть, вел себя пассивно, единственным игроком у республиканцев оказался Бэрр, который умел хорошо ладить как с федералистами, так и со своими однопартийцами.

Тем не менее Адамс победил. В его президентство драки между федералистами и республиканцами продолжились, а в 1798 году США начали войну с Францией. Страну опять сотрясали восстания — теперь уже в Кваккертауне (Пенсильвания), где разгорелось так называемое «восстание Фрая». И опять в связи с новыми налогами, которые были совершенно нелогичны. В это же время был принят «Закон о подстрекательстве», который республиканцы сравнивали с английским «Законом об оскорблении Величества». Теперь про власть было нельзя писать плохо, иначе в лучшем случае пришлось бы заплатить штраф, а в худшем – попасть в тюрьму.

И вот в таких условиях начались выборы 1800 года. От республиканцев выдвигались Томас Джефферсон и Аарон Бэрр. От федералистов – Адамс и Пикни.

Аарон Бэрр был героем войны за Независимость, и что удивительно для политика США того времени – довольно честным человеком. Именно Бэрр был локомотивом, приведшим республиканцев к власти в 1801 году. Используя свое умение договариваться, Бэрр привлек на свою сторону не только однопартийцев, но и многих федералистов, которые, между прочим, совершенно не доверяли Джефферсону. В результате за Джефферсона и Бэрра было подано по 73 голоса, за Адамса – 65, за Пикни – 64.

По правилам тех лет президентом становился претенденте, набравший наибольшее количество голосов, но у Джефферсона и Бэрра количество голосов было совершенно одинаковое. И теперь решающее слово должен был сказать Конгресс. 11 февраля 1801 года началось голосование в Палате Представителей. Первый тур – Бэрр – 55 человек, Джефферсон – 51. Но Джефферсон победил в большем количестве штатов, и голосование назначили вновь. Равенство. Еще раз. Равенство! В первый день произошло 19 туров, но было абсолютное равенство, и это при том, что Бэрр отказался агитировать за себя и говорил, что не стремится быть президентом! При этом все федералисты встали именно на сторону Бэрра, а не Джефферсона!

Голосования длились семь дней. Равенство. Дошло до того, что конгрессмены пригрозили снять обе кандидатуры с голосования, и избрать другого президента. В результате все решил один голос – представителя от штата Дэлавэр Джеймса Байярда. Причем Джефферсон перед этим посулил Байярду любой пост в правительстве, который он захочет.

4 марта 1801 года Томас Джефферсон стал третьим президентом США, тогда как Аарон Бэрр – третьим вице-президентом. Можно открыто сказать – именно Бэрр выиграл эти выборы, но он добровольно отдал победу Джефферсону, надеясь на его порядочность. Вице-президент тогда не имел реальной власти, просто председательствуя в Сенате. Но Джефферсон, напуганный столь мощной поддержкой Бэрра, этого испуга ему не простил.

 

Источник: http://resfed.com/article-1440, http://resfed.com/article-1478, http://resfed.com/article-1537