1 1 1 1 1 Рейтинг 0.00 (0 Голосов)

Судя по ряду признаков, первоначально Еврейский антифашистский комитет собирались тихо реорганизовать, заменить руководство, ликвидировать последствия административного самоуправства и игр в большую политику, да и превратить его в общественный комитет для выполнения разных международных функций, как это сделали с другими антифашистскими комитетами, созданными в начале войны. Этот план мог бы и воплотиться в жизнь, если бы не обстоятельство огромной важности, в корне изменившее судьбу и ЕАК, да и всего советского еврейства. Это, конечно, образование Государства Израиль 14 мая 1948 года.

История Еврейского антифашистского комитета довольно слабо рассматривается в связи с событиями в Палестине. Например, гибель Соломона Михоэлса почти никогда не ставится в связь с этими событиями, несмотря на то что он погиб как раз между заявлением постоянного представителя СССР при ООН А. А. Громыко о поддержке образования еврейского государства и образованием самого Израиля. Причины гибели главы ЕАК, как и причины окончательного роспуска комитета, нужно искать, скорее, в событиях в Палестине, чем в некоем «государственном антисемитизме».

Нефть и Палестина

Политика СССР в отношении Палестины, как еврейской, так и арабской ее части, не раз радикально изменялась. Это было вызвано тем, что в борьбе за доминирование в этом регионе принимали участие сразу несколько великих держав, да и сами местные политические силы: сионисты и арабские националисты, вели активную политику и искали поддержку извне для борьбы за контроль над Палестиной. В этой сложной борьбе обстоятельства менялись, что и приводило к коренным изменениям позиции и политического курса той или иной стороны палестинской политики.

Это обстоятельство далеко не всегда четко отражается в публикациях, часто вполне сознательно. Из истории выбрасываются важные детали, которые запутывают картину до полного непонимания. Например, во многих книгах по истории образования Израиля, написанных просионистскими авторами как по-русски, так и по-английски, не упоминается нефтепровод Мосул — Хайфа. Без этой детали совершенно невозможно понять, чего это ведущие державы так схватились в борьбе за этот клочок земли.

Первоначально СССР занимал последовательно антисионистскую позицию в своей политике. Это было связано с тем, что сионистов в 1920-х годах весьма активно поддерживала Великобритания, получившая от Лиги Наций мандат на управление Палестиной. Сионисты считались агентами британского империализма, мандатное управление считалось новой разновидностью колониализма. Да и в самом СССР сионисты считались буржуазной партией. Потому с начала 1920-х и до середины 1930-х годов СССР поддерживал арабские движения, выступал в поддержку арабского единства и проводимую ими антиколониальную борьбу. Ставки в этой борьбе были весьма высоки. Если бы удалось объединить арабов Египта и Палестины, то открывалась бы возможность заблокировать Суэцкий канал — главную транспортную артерию, связывающую европейские метрополии: Великобританию, Францию, Голландию с их владениями в Индии и Юго-Восточной Азии[157].

Если до войны СССР активно поддерживал арабов, потом активно поддерживал их же после войны, в том числе специально против Израиля, то чем объясняется резкий поворот советской политики в конце 1940-х годов в сторону сионистов? СССР оказал им очень существенную политическую и военную поддержку, без которой им Израиль создать бы не удалось. В литературе этот момент очень редко комментируется, его словно бы стараются не замечать. Исследователи, стоящие на просионистских позициях, вообще ни слова не говорят о советской поддержке, уделяя все внимание британской дипломатии и участию США, хотя роль американцев в рождении нового еврейского государства была минимальной. Понятно, что тут в прошлое транслируются политические реалии, сложившиеся позднее, уже в ходе Холодной войны, в которой Израиль стал частью западного, антисоветского блока. Но для нашей темы важно разобраться в деталях этого процесса, чтобы оценить его воздействие на судьбу советского еврейства и ЕАК.

В этом решающую роль сыграла нефть и этот самый нефтепровод Мосул — Хайфа. Еще до первой мировой войны в северном Ираке начали разрабатываться богатые месторождения нефти. В начале 1920-х годов, после окончательного распада Османской империи и некоторой борьбы с возникшей Турецкой республикой под руководством Ататюрка, в разработке иракских месторождений прочно укрепились британские и американские нефтяные компании. Район был богат нефтью, имел хорошие геологические перспективы, и в 1927 году там было открыто месторождение вблизи иракского города Киркук. Начальные его запасы были огромны — 2,1 млрд тонн нефти. Нефть залегала неглубоко, на глубине 300– 1200 метров, что было доступно технологиям нефтедобычи того времени.

Для освоения этого крупнейшего нефтяного месторождения и начали в 1932 году строить нефтепровод Мосул — Хайфа, который начинался как раз на киркукских нефтепромыслах. Нефтепровод протяженностью в 942 км и мощностью до 2 млн тонн сырой нефти в год был построен в 1935 году. Хотя сейчас, по своему диаметру в 300 мм, от относится к IV классу нефтепроводов, тогда это был один из крупнейших нефтепроводов в мире. Для сравнения: в СССР в то время было 1440 км нефтепроводов.

В Хайфе, крупном порту мощностью в 1,5 млн тонн грузов в год, крупнейшем на всем восточном побережье Средиземного моря, были построены нефтеналивной терминал и нефтеперерабатывающие заводы. Эта инфраструктура сразу получила стратегическое значение. Нефтью в Хайфе бункеровался британский военно-морской флот на Средиземном море, а также суда, следующие в Индию и Сингапур.

Создание этой «нефтяной реки» сразу изменило политическую обстановку на всем Ближнем Востоке. СССР воспринял строительство нефтепровода как подготовку для британской агрессии против СССР, тем более что тогда же британцами планировалось строительство железной дороги до Тебриза. Это позволило бы им перебросить в северный Иран крупную армию и захватить бакинские нефтепромыслы — важнейший источник нефти для Советского Союза.

Большой интерес к иракской нефти проявили и немцы. Это стало поворотным пунктом во всей ближневосточной политике. Арабские националистические движения стремительно утрачивали панисламистские черты. Так, на Конгрессе арабских и исламских стран в защиту Палестины, который состоялся в Каире в октябре 1938 года, заправляли уже арабские националисты. В самой Палестине в 1936 году появился «Высший арабский комитет», который стал центром всего антибританского движения на Ближнем Востоке[158]. Арабское движение цементировалось общей антисионистской и анти-еврейской позицией, арабы выступали категорически против еврейской имиграции в Палестину (пятая алия в 1933–1936 годах, когда в Палестину приехало 250 тысяч евреев из Германии, вызвала арабское восстание в 1936 году) и за создание там арабского государства. Сами они не могли сбросить британское господство и стали искать поддержки в Германии.

Это обстоятельство облегчило немцам вход на Ближний Восток. На почве антисемитизма немцы и арабские лидеры, в особенности знаменитый муфтий Палестины Хадж-Амин эль-Хусейни, быстро нашли общий язык. Вскоре из Германии в Палестину пошло немецкое оружие и деньги для поддержки антибританского и антиеврейского движения. Перед началом Второй мировой войны арабское движение на Ближнем Востоке приняло выраженно прогерманский и антисемитский характер. В Палестине постоянно шли стычки между арабами и евреями.

С началом войны итальянцы и немцы попытались захватить этот ближневосточный источник нефти. В июне 1940 года в Африке начались боевые действия между итальянскими и британскими войсками, итальянцы пытались захватить Суэцкий канал и перерубить морское сообщение с Индией, Ближним Востоком и Малайей. Однако война пошла неудачно, итальянской армии не удалось прорваться даже к дельте Нила. Англичане во время наступления в декабре 1940 года потеснили итальянские войска в Ливии и захватили итальянские колонии в восточной Африке. Немцы пришли на помощь союзникам в феврале 1941 года, перебросив в Ливию Африканский корпус Эриха Роммеля. В марте-апреле 1941 года немцы предприняли наступление на Тобрук на границе с Египтом, ранее утраченный итальянцами.

Немцы также попробовали атаковать с другой стороны. В мае 1941 года началась война в Ираке. 1 апреля 1941 года в Ираке произошел военный переворот, военные назначили на пост премьер-министра пронемецки настроенного Рашида Али аль-Гайлани, который выступил против британских войск. Немцы оказывали помощь иракцам через территорию Сирии, контролируемую французским правительством Виши, однако 30 мая 1941 года британцы взяли Багдад и свергли иракское правительство. Аль-Гайлани бежал в Германию[159]. В середине июня 1941 года выдохлось и немецкое наступление в Ливии. В начале июня 1941 года британские и французские войска «Сражающейся Франции» предприняли наступление в Ливане и Сирии, к 14 июля французские вишистские войска были разгромлены, союзники полностью захватили Ливан и Сирию, лишив Германию последнего плацдарма для захвата иракской нефти и нарушения работы нефтепровода Мосул — Хайфа.

Это была борьба не только за Суэцкий канал, но и за иракскую нефть, в которой Германия в 1941 году потерпела поражение. Этот удар был очень чувствительным, поскольку в случае успеха Германии ход всей Второй мировой войны пошел бы совсем по-другому. Германия не только отрезала бы Британию от Индии и ликвидировала британский флот на Средиземном море, но и смогла бы захватить бакинскую нефть уже в 1941 или в начале 1942 года. Это было бы поражение и Британии, и Советского Союза в мировой войне.

В этой схватке за ближневосточную нефть Советский Союз почти не участвовал. Переориентация арабских лидеров на Германию разрушила все, что СССР через Коминтерн создавал на Ближнем Востоке. Палестинская коммунистическая партия в середине 1930-х годов раскололась, ее еврейская часть присоединилась к сионистам. Британская победа в схватке за иракскую нефть де-факто крупно помогла Советскому Союзу, поскольку Ирак стал одним из источников авиатоплива, поставляемого союзниками, а через Иран шла помощь по ленд-лизу. Во время войны советское руководство почти не занималось палестинской проблемой, и первый интерес к ней проявился только в январе 1944 года[160].

Советский Союз создает Израиль

В первые послевоенные годы СССР придерживался сдержанной политики в отношении Палестины, считая, что вопрос с мандатом, выданным уже распущенной международной организацией — Лигой Наций, должен был быть разрешен, и выступал за коллективную опеку над Палестиной. В целом эта позиция была очень похожа на британскую позицию: осуществлять опеку, пока еврейское и арабское население территории не будет готово создать свое государство.

Но начало Холодной войны все изменило. Фултонская речь Черчилля вбила клин между СССР и Великобританией, британцы сразу же после войны пошли на сближение с арабскими лидерами, чтобы защитить свои позиции в ближневосточной нефтедобыче. У британцев нашелся союзник в регионе — эмир Трансиордании Абдалла ибн Хусейн. Это был правитель большей части территории британского мандата в Палестине. При его помощи британцы в 1943–1944 годах склонили лидеров Сирии, Ирака, Ливана и Египта к образованию Лиги арабских государств в марте 1945 года. В ней Ирак и Трансиордания занимали пробританские позиции. 25 мая 1946 года Трансиордания получила независимость и Абдалла ибн Хусейн стал королем Иордании и основателем правящей там ныне Хашимитской династии. Необычайное расположение британцев к нему объяснялось тем, что большой участок нефтепровода Мосул — Хайфа проходил как раз по северной части Иордании.

Сионисты почувствовали пахнущие керосином веяния еще во время войны и поняли, что британцы вовсе не собираются отдавать Палестину евреям, а собираются на подмандатной территории образовать арабское государство, полностью зависимое от Великобритании, нечто вроде второй Трансиордании. Это стало понятно уже летом 1941 года, после того как британцы выиграли схватку за нефть и лишили арабов какой-либо надежды на серьезную помощь со стороны Германии, и стало очевидным после британских попыток разоружения еврейской самообороны в Палестине. Потому лидеры Сионистской организации стали уже в 1941 году искать контакты с советскими представителями. В июле 1941 года руководство Всемирной сионистской организации встретилось с послом СССР в США К. А. Уманским. Они надеялись, что Советский Союз, которыл был известен своей антибританской политикой и борьбой против колониализма, поддержит планы по созданию еврейского государства в Палестине, ну и просили разрешить беженцам из Западной Польши, не принявшим советское гражданство, переехать в Палестину. На этой же почве вырастали и активные контакты с Еврейским антифашистским комитетом во время войны. С 1943 года Всемирная сионистская организация и особенно Всемирный еврейский конгресс стали обрабатывать ЕАК, присылали приглашения на конференции и пытались сделать его своим инструментом влияния на советскую политику.

На фоне резкого охлаждения отношений с союзниками по окончании войны, СССР стал прислушиваться к доводам сионистов. Обрисовались интересные перспективы советизации Палестины, которая могла бы стать «костью в горле» всей британской, и не только британской, колониальной политики. После рассмотрения вопроса в секретной справке Ближневосточного отдела МИДа СССР от 15 апреля 1947 года была очерчена советская позиция:

• отмена британского мандата,

• вывод британских войск,

• независимость Палестины по решению ООН на основе национального равноправия и демократии,

• принятие независимой и демократической Палестины в состав ООН.

В духе этой позиции постоянный полпред СССР при ООН Андрей Громыко произнес свою историческую речь на заседании Второй сессии Генеральной ассамблеи ООН по Палестине 14 мая 1947 года. Лишь по вопросу национального равноправия пришлось внести некоторые коррективы. Обсуждения на заседании Специального комитета ООН по Палестине показали, что исходный вариант создания еврейско-арабского государства отвергается обеими сторонами и реализовать его невозможно, в силу чего большинство склонилось в пользу второго варианта, предложенного советской делегацией: раздела Палестины на арабскую и еврейскую части.

В своей речи Громыко защищал второй вариант: «Советская делегация считает, что решение о разделе Палестины полностью соответствует также высоким принципам и целям Организации Объединенных Наций. Оно соответствует принципу национального самоопределения народов. Политика СССР в области национального вопроса, проводимая с момента создания советского государства, есть политика содружества и самоопределения народов. Все народности, населяющие Советский Союз, именно поэтому и представляют собой единую и сплоченную семью, выдержавшую тяжелые испытания в годы войны в борьбе с наиболее сильным и опасным врагом, с которым приходилось когда-либо встречаться миролюбивым народам.

Решение вопроса о Палестине на основе разделения ее на два самостоятельных государства будет иметь большое историческое значение, так как такое решение будет идти навстречу законным требованиям еврейского народа, сотни тысяч представителей которого, как вы знаете, все еще являются бездомными, не имеющими своих очагов, нашедшими лишь временный приют в специальных лагерях на территориях некоторых западноевропейских государств. Я не буду говорить об условиях, в которых живут эти люди. Эти условия достаточно хорошо известны. О них достаточно было сказано делегатами, которые разделяют точку зрения делегации СССР по этому вопросу и поддерживают план раздела Палестины на два государства»[161].

Советский представитель в своей речи не только отводил упреки со стороны арабских представителей, пророчески заметив, что арабы еще не раз обратятся к Советскому Союзу за помощью, но и раскрыл политику Великобритании в палестинском вопросе. Британский представитель сделал два противоречащих заявления. Первое, что Великобритания будет сотрудничать с ООН в решении этого вопроса. Второе, что Великобритания будет выполнять решение Генеральной Ассамблеи только в том случае, если евреи и арабы придут к согласию. Громыко указал, что евреи и арабы не договорились и не договорятся. Из чего следует, что Великобритания собирается торпедировать решение ООН: «Если на первой сессии, когда впервые возник вопрос о возможном решении проблемы о будущем Палестины, можно было, по крайней мере, понять оговорки, исходящие от делегации Великобритании, то сейчас, когда мнение подавляющего большинства членов Организации Объединенных Наций известно, делать такие оговорки — это значит заранее объявлять, что Великобритания не считает себя связанной возможным решением Генеральной Ассамблеи»[162].

Собственно, так оно и оказалось. Британцы провели предварительную работу по объединению арабских стран Ближнего Востока, чтобы с их помощью решить вопрос в свою пользу. Если нужно, то и войной. Если нужно, то и резней еврейского населения арабскими руками. Уже в это время было очевидно, что в момент окончания британского мандата в Палестине вспыхнет война.

Речь Громыко произвела эффект разорвавшейся бомбы. Евреи радовались. Хаим Вейцман даже сказал, что речь тов. Громыко — это хорошее сионистское заявление, уточнив, правда, что не хочет его обидеть[163]. Арабы были в ужасе и смятении. Лидер Лиги национального освобождения Э. Тума написал в ЦК ВКП (б), что речь Громыко только подстегнула антисоветские настроения среди арабов и вызвала смятение среди палестинских коммунистов. Он считал, что это был момент разрыва со всей проарабской политикой СССР.

Разумеется, такой поворот политики проводился не просто так. Пока тов. Громыко блистал красноречием на заседании Генеральной ассамблеи ООН, в Палестине уже разворачивалась тайная деятельность советских разведорганов против британцев. В начале 1947 года был создан Комитет по информации при СНК СССР, подчинявшийся лично Сталину и возглавлявшийся Молотовым, объединивший внешнюю разведку МГБ и Главное разведывательное управление Генштаба ВС СССР по палестинскому направлению. В конце 1947 года было принято решение о переходе еврейского государства в лагерь союзников СССР. Евреям в Палестине стали оказывать очень даже существенную поддержку.

Вместе со сбором информации велась бурная деятельность по поставке трофейного немецкого оружия из Румынии, создавались еврейские армейские и разведывательные подразделения. В конце 1947 года эта работа резко ускорилась. Главным источником оружия для еврейских отрядов стала Чехословакия, которая во время войны была оружейной кузницей Третьего рейха и там осталось немалое количество всевозможного вооружения. Советскому Союзу оно было не нужно и теперь пошло в Палестину. К вооружению евреев подключились и заводы, в частности «Шкода» и «43». Так, в Палестину попал новейший чешский пистолет-пуле мет Cz-447, разработанный Я. Холечеком. Он отличался тем, что у него была одна рукоять, в которую вставлялся магазин.

По всей видимости, он и стал прототипом для знаменитого израильского пистолета-пулемета «Узи». После войны в Палестине, доработанный чешский пистолет-пулемет в августе 1948 года был принят на вооружение Чехословацкой армии.

Всего до мая 1948 года из Чехословакии поступило в Палестину на вооружение еврейских отрядов 25 тысяч винтовок, 5 тысяч ручных и 200 станковых пулеметов, 54 млн патронов.

Вывозилось не только стрелковое оружие, но и пушки, минометы и даже самолеты. В начале 1948 года в Палестину ушли новые, разобранные и упакованные в ящики истребители «Авиа» S-199, изготовленные в Чехословакии на базе узлов и деталей немецкого истребителя Bf-109G, только с другим двигателем. Аэродром в Ческе-Будевицах стал главным учебным центром по подготовке летчиков для еврейской армии, и отсюда же самолетами оружие вывозилось в Палестину. Специалистов для еврейских отрядов готовили в других учебных центрах по всей Чехословакии.

Перед самым окончанием британского мандата оружие пошло на морских судах. Первое из них, сухогруз «Бореа», ошвартовался в Хайфе вскоре после полуночи 14 мая 1948 года. Под гражданским грузом были спрятаны пушки, снаряды, винтовки и патроны. Вскоре суда с чехословацким оружием из Югославии пошли чередой.

Как и ожидалось, сразу после окончания британского мандата вспыхнула война. 15 мая 1948 года арабские государства объявили войну евреям, король Иордании Абдалла ибн Хусейн был назначен командующим объединенной арабской армией. Муфтий призвал убивать всех евреев. Они уже настроились на легкую победу и предвкушали резню евреев, но встретили ожесточенное сопротивление.

18 мая 1948 года СССР первым признал Израиль. Но дело не ограничилось только политической поддержкой. 20 мая из Чехословакии перелетели бомбардировщики с подготовленными экипажами, которые вскоре нанесли бомбовые удары по арабским войскам. Евреи захватили господство в воздухе, что сыграло важную роль в ходе войны. По состоянию на лето 1949 года, когда были подписаны перемирия с арабскими государствами, евреи захватили на треть больше территории, чем им отводилось по решению Генеральной Ассамблеи ООН, было захвачено 1300 кв. км и 112 населенных пунктов, которые отводились арабам. Евреи потеряли 300 кв. км и 14 населенных пунктов, отводившихся еврейскому государству. Часть территории, отведенной арабскому государству, захватили также Египет и Иордания. В этой войне Израилю удалось отстоять свою независимость и даже расширить территорию.

Странности гибели Михоэлса

Вот теперь в свете этих событий можно совершенно иначе оценить столь известный факт, как гибель Соломона Михоэлса в Минске 12 января 1948 года. Уже отмечалось, что он погиб между речью Громыко и образованием Израиля, и его гибель определенно была тесно связана с палестинской политикой.

Судя по материалам проверок работы Еврейского антифашистского комитета, которые проводились в 1946 году, комитет и особенно его руководство были плотно вовлечены в палестинскую политику. Отдел внешней политики ЦК ВКП (б) 19 ноября 1946 года направил в Секретариат ЦК ВКП (б) записку о работе ЕАК, в которой отмечалось: «Все еврейское, вплоть до талмуда и библии, выпячивается и пропагандируется. Такая общая линия пропаганды Еврейского антифашистского комитета за границей». Основные усилия пропагандистской работы за рубежом были перенесены в Палестину. С 1 июня 1945 года по 27 июня 1946 года, по подсчетам отдела внешней политики, комитет отправил в Палестину более 900 статей, или в полтора раза больше, чем в Великобританию[164]. Деятельность комитета была признана националистической и вредной.

Стоит отметить, что подобное положение сложилось еще в годы войны и было обусловлено вполне объективными обстоятельствами. В 1943 году председателю Совинформбюро Щербакову была направлена записка, в которой разъяснялось, почему ЕАК посылает материалы преимущественно на еврейскую тематику: «Характерно, что даже коммунистическая печать, не только еврейская, требует от нас исключительно материалы о жизни евреев в СССР, ибо гитлеровская агентура за рубежом во всех ее разновидностях распространяет гнусные небылицы о том, что, с одной стороны, евреи не воюют, а с другой стороны, что у нас свирепствует антисемитизм»[165].

Впрочем, ЕАК занимался не только идеологически вредной деятельностью, подлаживаясь под вкусы зарубежной еврейской общественности. Он был еще занят сбором информации об израильских делах и с мая по ноябрь 1948 года посылал в ЦК ВКП (б) и МИД СССР записки о положении в Палестине, различные справки, сведения о вооруженных силах двух сторон и т. п. материалы[166]. Вероятно, что и ранее, еще до образования Израиля, комитет собирал и пересылал в разные органы информацию по палестинской тематике.

В июле 1947 года руководитель Отдела агитации и пропаганды ЦК ВКП (б) Андрей Суслов, которому подчинялся ЕАК, составил проект постановления ЦК, который предусматривал замену руководства комитета. Ответственным секретарем должен был стать Я. Л. Лившиц, а редактором газеты «Эйнинкайт» Д. Д. Монин[167]. Но это решение не было выполнено, по всей видимости, в связи с тем, что политика СССР в отношении Палестины и создания там еврейского государства резко изменилась и в кампании по поддержке еврейского государства в Палестине ЕАК мог очень даже пригодиться. Насколько можно догадываться, именно в этот момент перед ЕАК были поставлены какие-то новые задачи, тесно связанные с новыми планами в отношении политики на Ближнем Востоке. Эти задачи были весьма важны, раз ради них отложили уже намеченную реорганизацию комитета.

За Михоэлсом числилось много грехов, вроде тех, что были рассмотрены выше. Конечно, советскому руководству не могли нравиться его излишне тесные контакты с посольством США и поддержка планов создания еврейской республики в Крыму. Но все же в контексте палестинского вопроса и планов советизации Палестины Михоэлс определенно был нужен Сталину.

Михоэлс погиб в очень интересное время, когда подготовка к масштабной войне в Палестине шла уже полным ходом. Решение о разделе Палестины было уже принято. Генеральная Ассамблея ООН провозгласила образование еврейского и арабского государств в резолюции № 181 от 27 ноября 1947 года. Но в истории гибели Михоэлса об этих важнейших обстоятельствах нет ни единого слова. Все сводится к подозрениям в адрес Сталина и многословным, выспренним рассуждениям о «государственном антисемитизме».

Но тут надо сказать, что сама по себе концепция «государственного антисемитизма» представляет собой чистую фальсификацию. Во-первых, мы видели, сколь много было в СССР сделано для евреев, в том числе с личным участием Сталина. Евреи стали частью советского общества, получили в нем высокое и важное положение, антисемитизм до войны был практически ликвидирован. Во-вторых, «государственный антисемитизм» никак не вяжется с активной советской поддержкой образования Израиля. Объяснения, что, мол, таким образом Сталин маскировал свой антисемитизм, не могут быть приняты всерьез. В-третьих, никто из адептов концепции «государственного антисемитизма» так и не смог внятно объяснить, чем же таким угрожал Михоэлс Сталину, что потребовалось его «устранять». Пора уже отбросить всю эту бессвязную конспирологию, целиком основанную на домыслах, и рассмотреть гибель Михоэлса в контексте твердо установленных фактов.

Михоэлс гораздо больше угрожал британским интересам в Палестине, чем Сталину. СССР с конца 1947 года оказывал активную поддержку сионистам в Палестине, интенсивно вооружал их и помогал формировать армию и спецслужбы. Михоэлсже имел репутацию самого известного еврейского деятеля в СССР, тесно связанного с советскими лидерами с одной стороны, в частности с Молотоым, и имевшего контакты с руководством Всемирной сионистской организации с другой стороны. Его вполне могли воспринимать за рубежом как посредника между сионистами и советским правительством. Кроме того, были хорошо известны мобилизационные способности ЕАК, проявившиеся во время войны. Потому можно было предположить, что комитет может организовать мощную кампанию по поддержке сионистов в Палестине как внутри Советского Союза, так и за его пределами: собрать денег, мобилизовать добровольцев, забросать редакции газет пропагандистскими материалами.

Здесь надо также отметить, что планы советизации еврейской Палестины простирались весьма далеко, и было даже подобрано правительство нового еврейского государства во главе с Соломоном Лозовским. В 1947–1948 годах в Палестину явочным порядком шла эмиграция евреев из СССР, в этом потоке, по более поздним подсчетам, было около 200 тысяч человек, из которых не меньше четверти было составлено людьми, способными носить оружие, и обладающими военным опытом. Конечно, претензии ЕАК на некий центральный орган по еврейским делам мало кому были по нраву, но комитет мог организовать выезд в советский Израиль еще сотни-другой тысяч евреев: военных специалистов, инженеров, специалистов, квалифицированных рабочих, благо в его адрес приходили многочисленные просьбы помочь с выездом и вступлением в еврейскую армию. Политически это выглядело бы как инициатива еврейской общественности, а не политика Советского Союза. Гибель Михоэлса — связующего звена между советским правительством, руководством сионистов и еврейской общественностью, эти планы разрушала целиком. Если задаться вопросом «кому выгодно?», то ответ, в контексте политики вокруг Палестины в это время, укажет на Великобританию. Только этой стране было выгоднее всего сорвать советский проект советизации Израиля и образование еврейского государства на Ближнем Востоке.

Выдумка про «государственный антисемитизм» и душещипательная история про устранение Михоэлса все эти обстоятельства прекрасно маскирует, иначе бы на этой версии не настаивали с таким упорством. Хотя явно выдуманная история про организацию убийства по указанию Сталина, видимо, не была придумана авторами этой концепции, а была продуктом борьбы за власть в советском руководстве сразу после смерти Сталина, но она прекрасно легла в общую канву предложенного сюжета, дав к тому же ей определенное документальное обоснование.

Вот как раздавайте глянем на документы. Их в широком доступе не так много:

• Оперативная информация министра внутренних дел СССР советскому руководству о смерти С. М. Михоэлса от 14 января 1948 года,

• Главное управление милиции — руководству МВД СССР о результатах официального расследования смерти С. М. Михоэлса от 11 февраля 1948 года,

• Записка С. И. Огольцова Л. П. Берии о подготовке и осуществлении «спецоперации» по устранению С. М. Михоэлса от 18 марта 1953 года,

• Дополнительные показания С. И. Огольцова от 19 марта 1953 года,

• Протокол допроса Л. Ф. Цанавы от 16 апреля 1953 года,

• Объяснительная записка Ф. Г. Шубнякова Л. П. Берии от 18 марта 1953 года,

• Записка Л. П. Берии в Президиум ЦК КПСС от 2 апреля 1953 года[168].

Как видим, доступные документы распадаются на две группы. Первая группа — это документы, составленные по горячим следам расследования обстоятельств смерти в январе-феврале 1948 года. Вторая группа — документы, собранные Л. П. Берией в конце марта — начале апреля 1953 года.

Обычно, когда пишут о гибели Соломона Михоэлса, берут сведения из второй группы документов, нимало не обращая внимания на то, что версии событий, изложенные в двух группах документов, сильно различаются между собой.

В наиболее полном виде результаты официального расследования были изложены в записке заместителя начальника Главного управления милиции, комиссара милиции 3-го ранга Бодунова. В ней говорится кратко об осмотре места обнаружения тел погибших, о результатах вскрытия и заключении судмедэксперта, а также о результатах поиска автомобиля.

Из собранных материалов следует, что смерть С. М. Михоэлсаи В. И. Голубова-Потапова наступила на том же месте, где были обнаружены их тела, вскоре после того как они покинули гостиницу, около 20 часов 12 января 1948 года. Ценные вещи, деньги, документы остались на трупах, причем Бодунов отметил, что золотые часы Михоэлса были на ходу, но у них отсутствовало стекло. «Никаких данных о том, что Михоэлс и Голубов-Потапов погибли не от случайного на них наезда, а от каких-либо других причин, расследованием не добыто», — подчеркивалось в записке.

Также Бодунов сделал другой интересный вывод: «Все собранные материалы дали основание полагать, что Михоэлс и Голубов-Потапов по каким-то причинам намеревались посетить какое-то другое лицо и эту встречу тщательно зашифровали от своих знакомых и окружающих, назвав при этом вымышленную фамилию инженера Сергеева». На встречу они отправились пешком, категорически отказавшись от автомобиля. Дальнейшее следствие шло таким путем: МГБ разрабатывало круг знакомых Михоэлса в Минске, а МВД искало сбивший их автомобиль[169]. О том, были ли добыты какие-то дополнительные сведения, ничего не известно.

Таким образом, ход событий представлялся так: Михоэлс и Голубов-Потапов отправились пешком вечером на окраину Минска на встречу с кем-то, по дороге их сбил грузовик, и оба умерли на месте.

В группе документов, связанных с вмешательством Берии в это дело, все излагается совершенно иначе. Первый заместитель министра МГБ СССР Огольцов в своей записке от 18 марта 1953 года описывает, что было решено подать к гостинице машину, вывести Михоэлса и Голубова-Потапова на дачу к Л. Ф. Цанаве, там ликвидировать, а трупы вывезти за город, положить на дорогу и произвести наезд грузовым автомобилем. Далее он пишет: «Операция была проведена успешно, если не ошибаюсь, в ночь с 11 на 12 января 1948 года»[170]. Отметим, что он не сообщает никаких деталей того, как в действительности это было сделано, хотя он вроде как был руководителем «спецоперации», и к тому же ошибся на сутки. Как будто он был посторонним наблюдателем. Человек, которому поручили очень важное дело, а тут речь шла о задании министра МГБ, и который его выполнил лично, не сделает такой ошибки.

В тот же день написал объяснительную записку и полковник Г. Ф. Шубняков. Он писал, что через агента (имеется в виду Голубов-Потапов) Михоэлса пригласили на встречу, примерно в 21 час забрали его на автомобиле из условленного места и привезли на дачу Цанавы. Там, по словам Шубнякова, их заставили выпить по стакану водки и раздавили грузовым автомобилем. После этого трупы вывезли и выбросили на одной из улиц[171].

Наконец, 16 апреля свои показания дал и бывший министр МГБ БССР Цанава. Только он никаких подробностей «устранения» не рассказал, сосредоточившись на разговорах с Огольцовым по поводу этого дела. Интересно, что в записке Берии в Президиум ЦК ВКП (б) от 2 апреля 1953 года приводятся выдержки из показаний Цанавы, где говорится, что примерно в 10 часов вечера оба погибших были привезены во двор дачи Цанавы и раздавлены грузовой автомашиной, а потом выброшены на одной из глухих улиц города[172].

При сопоставительном анализе этих весьма скудных показаний обращает на себя внимание то, что фигуранты дела рассказывают по-разному, путаются в датах и времени. Если бы они и впрямь были исполнителями этого «устранения», то рассказали бы обо всем подробно и в деталях, причем их рассказы совпали бы между собой. Например, они бы указали, какая именно грузовая машина ими использовалась, назвали бы ее номер, сообщили бы другие подробности. Отсутствие этих деталей очень и очень подозрительно.

Также их рассказы не сходятся с картиной, установленной судмедэкспертами. Например, не было обнаружено признаков опьянения. Не было также обнаружено таких характерных признаков переезда тела колесами автомобиля, как отпечатки протекторов. Протекторы часто оставляют легко узнаваемые отпечатки, в том числе и негативные, образованные приливом крови к несдавливаемым участкам кожи. Не было также обнаружено отслоения кожи, вызванного скатыванием колеса с тела. Это настолько характерные признаки, что они были бы отмечены даже в кратких донесениях как существенный факт. Фигуранты же дела настаивают, что Михоэлса и Голубова-Потапова именно раздавили, то есть переехали колесами грузового автомобиля. Наконец, соскочившее с часов Михоэлса стекло весьма красноречиво говорит об очень сильном ударе. Если бы это было «устранение», то данные судмедэкспертизы также совпали бы с их показаниями. Эти противоречия отмечает также Жорес Медведев[173].

Этого вполне достаточно, чтобы серьезно усомниться в той версии, что изложена в документах, собранных Л. П. Берией. Следователи, основывавшиеся на расследовании по горячим следам, а не на воспоминаниях пятилетней давности, были уверены, что это был наезд грузовика. Случайный или нет — выяснить им, похоже, не удалось, поскольку машину так и не нашли.

К сожалению, так и не стали доступны более детальные сведения, собранные во время следствия. Нет ни одной фотографии положения тел погибших, нет детального описания места и найденных там вещдоках и следов, не опубликован полный отчет судмедэкспертов. Без этого невозможно судить о том, что в действительности произошло, и нельзя сделать более точных выводов. Если бы эти сведения были опубликованы, то можно было бы совершенно разоблачить выдумку об «устранении» председателя Еврейского антифашистского комитета руками МГБ.

Сейчас по поводу гибели Соломона Михоэлса, до тех пор пока компетентные товарищи не поделятся более подробными сведениями, можно высказать две версии. Первая из них состоит в том, что наезд действительно был случайным. Автомобиль поздно ночью, в темноте, ехал под уклон по улице. Кроме темноты, водителю еще мешал падающий снег. Ночью и в условиях ограниченной видимости случайный наезд на двух человек, стоявших на обочине, более чем вероятен. Правда, и в этом случае возникает вопрос, чего именно Михоэлс и Голубов-Потапов дожидались на пустынной дороге.

Вторая версия состоит в том, что это был преднамеренный наезд, убийство, но организованное вовсе не МГБ, а иностранной разведкой, заинтересованной в скорейшей гибели Михоэлса. Для этого его вызвали на конспиративную встречу на этой самой пустынной дороге, пообещав, что к нему приедут на автомобиле. И когда они стояли на обочине и ждали, их сбил грузовик, внезапно появившийся из темноты и пелены снега.

Эти версии в определенной степени связаны между собой. Кто-то же добился, чтобы Михоэлс вечером, в темное время суток, пришел на пустынную дорогу и чего-то там ждал. Надо сказать, что послевоенный Минск был вовсе не безопасным местом. Это было время бандитизма и разгула уличной преступности, и они серьезно рисковали стать жертвами нападения и ограбления.

Версия об участии иностранной разведки в убийстве Михоэлса вовсе не столь невероятная, как может показаться. В послевоенном СССР, безусловно, действовали агенты разведок недавних союзников. Кроме того, известно, что американцы и британцы перевербовали многих сотрудников немецкого Абвера и Гестапо, а в Белоруссии в 1948 году были еще сотни и тысячи невыявленных и непойманных пособников оккупантов и бывших немецких агентов, в том числе и тех, кто сумел неплохо законспирироваться после войны. Любой из них мог быть исполнителем этого убийства.

Полный провал плана советизации Израиля

Насколько можно судить, гибель Михоэлса сорвала весь план советизации еврейской части Палестины. Работа ЕАК оказалась парализованной, и в Палестине быстро взял верх Давид Бен-Гурион и его партия МАПАЙ, ориентировавшиеся на США. Левая и просоветская партия МАПАМ, созданная в январе 1948 года бывшими членами «Поалей Цион» лишилась предполагаемой пропагандистской поддержки и в 1949 году на выборах в Кнессет Израиля взяла только 19 мест из 120, и ее представители не вошли в состав правительства.

Бен-Гурион очень быстро сосредотачивал власть и командование еврейскими вооруженными силами в своих руках. В начале мая 1948 года он провел решение о ликвидации Центрального управления отрядами еврейской самообороны «Хагана» и создал Управление обороны, которое сам же и возглавил. Была даже попытка устранить начальника «Хаганы» Исраэля Галили, но после протестов решение о ликвидации Центрального управления и отставке его начальника было отменено. Впрочем, ненадолго.

26 мая 1948 года Временное правительство утвердило приказ о формировании Армии обороны Израиля и запрете деятельности и создания любых других вооруженных формирований. По приказу от 31 мая 1948 года все бойцы «Хаганы» переходили в новую армию.

После перемирия, заключенного 11 июня 1948 года, Бен-Гурион пошел в наступление на те вооруженные формирования, которые еще сохраняли автономию: «Эцель», «Лехи» и «Пальмах». Из них «Пальмах» был создан сионистами-социалистами и был просоветской военной организацией, чьи бойцы воспитывались на примере Красной Армии. Бойцы «Пальмаха» участвовали в сражении за Ливан и Сирию летом 1941 года, которое сыграло большую роль в схватке за ближневосточную нефть, потом диверсионные группы забрасывались в оккупированные немцами страны в Европе. С 1943 года, после разрыва с британцами, «Пальмах» был в подполье. Он опирался на членов еврейских сельскохозяйственных кооперативов — киббуцев, обеспечивавших существование этого формирования. Сами киббуцники были основательно распропагандированы в пользу Советского Союза еще в годы, когда шла война с гитлеровской Германией, и Сталин был для них идеалом и надеждой. Вплоть до того, что 7 ноября ими праздновалось как большой праздник.

К началу Войны за независимость «Пальмах» насчитывал 3100 бойцов, сведенных в три бригады и еще 1000 резервистов. В его вооружении и обучении активно участвовали советские разведчики, работавшие в Палестине. Бригада «Харель» участвовала в боях за иерусалимский коридор и взятие самого Иерусалима. По всей видимости, это была главная ударная сила для советизации Израиля. Ури Мильштейн писал, что «Пальмах» должен был стать основой для классовой и партийной армии, ударной силой просоветской партии[174].

Однако Бен-Гуриону довольно скоро удалось сломить сопротивление партии МАПАМ, выступавшей против ликвидации организации, и 7 ноября 1948 года «Пальмах» самораспустился, а его командование и бойцы влились в Армию обороны Израиля. Это был конец всем планам советизации.

Хотя Бен-Гурион в момент Войны за независимость не получил веской официальной поддержки со стороны США, тем не менее он самым активным образом использовал возможности еврейской общины в США для вооружения только что созданной израильской армии. В американском руководстве разразилась стычка по поводу Израиля. Госсекретарь США Дэвид Маршалл выступал против немедленного создания еврейского государства и вообще требовал, чтобы США поддержали арабов, считая, что «США должны быть на той стороне, где нефть», а у евреев никакой нефти не было. Президент США Гарри Трумэн, напротив, выступал в поддержку Израиля, главным образом потому, что ему были нужны голоса еврейских избирателей в США. В конечном итоге победила точка зрения Трумэна. Сближению США и Израиля поначалу препятствовали опасения в просоветской ориентации еврейского государства, однако выборы в Кнессет в 1949 году и формирование правительства без просоветской партии сняли ограничения. Уже в январе 1949 года Израиль получил первый американский кредит в размере 100 млн долларов[175]. К 1950 году Израиль определенно встал на проамериканскую линию своей политики.

Почему так получилось и почему ЕАК фактически не принял участия в борьбе за советскую Палестину, сказать трудно. Очень мало об этом сведений. Лишь по конечному итогу можно судить, что гибель Михоэлса крайне негативно отразилась на всем этом. Видимо, в силу того, что на него было завязано много контактов, которые нужно было задействовать, или в силу того, что у него были неплохие организаторские способности, а у его преемника Исаака Фефера их не оказалось. Возможно, что деятели за границей доверяли только Михоэлсу, а остальных не воспринимали.

ЕАК, который в предшествующие годы претендовал на роль главного органа по делам евреев, после гибели Михоэлса оказался удивительно беспомощным и, судя по некоторым событиями, утратил влияние даже в московском еврейском сообществе.

В Советском Союзе прошла широкая волна поддержки создания Израиля, в которой доминировали сторонники сионистов и им симпатизирующие. В ЕАК шли письма с просьбами помочь с иммиграцией в Израиль, и вообще, среди евреев было широко распространено мнение о том, что комитет должен всеми силами поддерживать новое еврейское государство. Новый председатель ЕАК Исаак Фефер указывал: «Нас просто атаковали. Ежедневно приходили десятки людей… Сионистские элементы распространяли слух о том, что в комитете в таком-то часу состоится митинг»[176]. Это прямое признание, что комитет уже не контролировал еврейскую общественность, подогреваемую новостями, слухами, ожиданиями, ну и конечно, агитацией со стороны сочувствующих сионистам людей.

Прибытие израильской дипломатической делегации окончательно поставило все точки в нужных местах. Приезд Голды Меир вызвал восторженный прием среди московской еврейской общественности. 11 сентября 1948 года состоялось чествование израильской делегации в Московской хоральной синагоге, а 16 сентября — в Московском еврейском театре. 13 октября, на еврейский Новый год — Рошга-Шана, в Московской хоральной синагоге состоялась служба, после которой прошел стихийный митинг с шествием к гостинице «Метрополь». Толпа сопровождала Голду Меир. Это было, конечно, экстраординарное событие. Показательно, что ЕАК совершенно не участвовал в организации этого стихийного митинга, а органы власти этому совершенно не препятствовали. И это при том, что поток демонстрантов прошел прямо под окнами Лубянки. В этом было зримое воплощение того, что Израиль и часть советского еврейства подпали под влияние несоветских сионистов.

В свете всего этого, полного политического и военного провала планов создания социалистического и просоветского Израиля, явного доминирования сионистов, ориентировавшихся на США, Еврейский антифашистский комитет стал совершенно не нужен, как организация, показавшая свою недееспособность. 20 ноября 1948 года было утверждено решение о его роспуске, а на следующий день офицеры МГБ опечатали помещения и конфисковали архив организации.

Единственным результатом всей палестинской эпопеи было то, что в апреле 1948 года была остановлена перекачка нефти по нефтепроводу Мосул — Хайфа и был остановлен нефтеперерабатывающий завод рядом с хайфским портом. Британское влияние на Ближнем Востоке заметно пошатнулось. Но радости от этого не было никакой. Израиль так и не стал советским.

Ссылки

157 Агапов М. Г. СССР и палестинская проблема в 1920-е — 1943 гг. Тюмень, 2004.

158 Агапов М. Г. СССР и палестинская проблема в 1920-е — 1943 гг. Тюмень, 2004.

159 Вишлев О. В. Накануне 22 июня 1941 года. Документальные очерки. М.: Наука, 2001, с. 42.

160 Агапов М. Г. «Принять эффективное участие в судьбе Палестины»: политика СССР в палестинском вопросе в 1944–1947 годах.//Вестник Московского государственного гуманитарного университета им. М. А. Шолохова. История и политология. № 1,2012, с. 34–44.

161 Организация Объединенных Наций. Пленарные заседания Генеральной Ассамблеи: Стенографические отчеты 16 сентября — 24 ноября 1947 г. Том II. Нью-Йорк, 1947, с. 351–352.

162 Организация Объединенных Наций. Пленарные заседания Генеральной Ассамблеи: Стенографические отчеты 16 сентября — 24 ноября 1947 г. Том II. Нью-Йорк, 1947, с. 351–352.

163 Агапов М. Г. «Принять эффективное участие в судьбе Палестины»: политика СССР в палестинском вопросе в 1944–1947 годах.//Вестник Московского государственного гуманитарного университета им. М. А. Шолохова. История и политология. № 1,2012, с. 34–44.

164 Еврейский антифашистский комитет. 1941–1948 гг. С. 339–341.

165 Там же, с. 169.

166 Еврейский антифашистский комитет, с. 278.

167 Там же.

168 Государственный антисемитизм в СССР. От начала до кульминации. 1938–1953 гг. М.: Материк, 2005.

169 Государственный антисемитизм в СССР. От начала до кульминации. 1938–1953 гг., № 3—19.

170 Там же, № 3-22.

171 Государственный антисемитизм в СССР. От начала до кульминации. 1938–1953 гг. № 3—25.

172 Там же, № 3-26.

173 Медведев Ж. А . Сталин и еврейская проблема. Новый анализ. М.: Права человека, 2003.

174 Мильштейн У. Рабин: рождение мифа. Иерусалим: Сридут, 1997.

175 Никитин Г. С. Государство Израиль (особенности экономического и политического развития). М.: Наука, 1968, с. 230.

176 Еврейский антифашистский комитет. 1941–1948 гг. С. 273.

Источник: Верхотуров Д.Н. Сталин и евреи. Москва, Яуза, 2015 г.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить