1 1 1 1 1 Рейтинг 0.00 (0 Голосов)

 

20. Вызов и ответ

В начале сезона 1907 года Вилли Хаммерштейн показал на Бродвее довольно смелое представление «Танец семи вуалей». Одна из звезд его программы была даже арестована за танец живота. Не за горами была эра стриптиза.

Гудини понял, что остаться на вершине можно, лишь постоянно изобретая что-нибудь новое. Самым верным способом остаться в центре внимания Гарри считал вызов.

Его пятинедельные гастроли в Бостоне в начале 1907 года были живописны и вошли в историю.

В предисловии в книге по искусству освобождения Гарри писал, вспоминая об одной своем вызове, когда надо было выбраться из плетеной корзины: «Всегда проверяйте корзину. Пока она у вас в уборной, смените застежки или срежьте петли. Сделайте все, чтобы она выпустила вас».

В бостонском театре Кейта его первый разрекламированный трюком был выход из картонного ящика. Разумеется, надо было выйти из коробки, не разорвав ее.

У этого ящика была большая крышка, которая почти достигала пола. После того, как Гудини садился внутрь, ящик обматывали веревками и завязывали узлы сверху, чтобы он не мог достать их. Но Гарри вполне мог проткнуть бок ящика и острый лезвием на длинной ручке разрезать веревки внизу. На талии у него был спрятан моток такой же веревки, которой он обвязывал коробку после освобождения из нее; в его кармане лежал кусок бумаги и тюбик клея, чтобы залатать дыру в коробке.

Вслед за картонной коробкой Гудини изобрел номер с деревянными ящиками, которые обивались металлом и обвязывались веревками.

Затем он связался с котельным заводом в Ривер-сайде и после рекламной кампании был помещен в один из котлов. Тот котел был надежно заклепай и напоминал колпак. Сквозь дыры в крышке котла пропускались скобы с отверстиями, и она запиралась на висячие замки. Разумеется, котел делался по чертежу Гудини заранее, толщина железа была оговорена, размер заклепок и скоб тоже. Сам котел не представляя интереса. Важнее всего был размер скоб. Король освобождения делал точно такие же из мягкого металла. Перепилив скобы, Гарри выталкивая их, сметал металлическую крошку, открывая замки дубликатами ключей, доставал настоящие скобы, вешал замки на место и запирал котел, ставя в тупик его изготовителей, после чего вел их в ближайшее бистро и угощал пивом.

Однажды на дневном спектакле Гудини продемонстрировал гигантскую покрышку от мяча, сделанную на фабрике спортивных товаров. Этот трюк был чисто рекламный, поскольку механизм его выполнения не вызывал сомнений: шнуровку можно было развязать, вытянув крючком узлы шнура внутрь. Существовал и другой способ: когда узлы были завязаны, Гарри разрезал шнур около узлов, выходил, заменял шнуровку и пожинал плоды.

Затем Гудини продемонстрировал Востоку, как он освобождается из кровати сумасшедшего на глазах у аудитории. Это был блестящий психологический ход, так как освобождения под прикрытием занавеса уже приелись. Кроме того, стали возникать подозрения, что он прячет в будке ассистентов с ломами и ключами и таким образом проделывает свои трюки.

Гарри нетрудно было распустить такие слухи через прессу, а затем опровергнуть их, выбираясь на глазах у зрителей из койки сумасшедшего. В течение сорока пяти минут толпа переживала за Гарри, который боролся с узлами. На сей раз он велел помощнику связать его покрепче, чтобы освободиться и впрямь оказалось нелегко. И публика не была разочарована.

Расправившись с койкой, Гарри бросил зрителям другой вызов. Он вылезет из стеклянного ящика, сделанного по его заказу Питсбургской компанией по производству стекла. Ящик этот был сработай с замечательным искусством.

Стеклянный ящик был ценен и по другой причине: впервые зрители увидят Гудини внутри ящика до того, как его скроет занавес будки. Цельные стеклянные плиты скреплялись по краям болтами с гайками. Шляпки болтов были плоскими, и их невозможно было отвернуть даже с помощью инструментов. Ящик мог стоять в фойе театра, дабы все желающие убеждались, что вылезти из него нельзя. Но перед самым началом представления болты на задней стенке заменялись другими — с едва заметными шлицами на головках. Этого оказалось достаточно. Сидя в ящике, Гудини извлек десятицентовую монетку с заточенным краем и открутил болты изнутри. Затем он открыл замки ключом и заменил свои болты на те, что публика видела в фойе. С точки зрения актерского мастерства, это был один из шедевров Гудини.

Разработав тактику «поддельного вызова», Гарри принялся эксплуатировать ее, повторяя одни и те же трюки на протяжении всего турне по стране.

Последняя неделя в Бостоне пришлась на середину февраля. Затем предстоял Нью-Йорк. Гарри старался выжать из этой последней недели все, что можно.

Когда посещаемость падала, Гудини бросал новый эффектный вызов, всегда заранее сообщая зрителям, что он покажет на следующей неделе.

13 марта в Толедо, штат Огайо, группа студентов связала его промасленными веревками. Через сорок минут он освободился, но нигде нет упоминаний о том, что он когда-либо повторял подобный трюк. Более простой вызов последовал 15 марта, когда рабочие с завода корабельных котлов подарили Гудини один из самых больших котлов с крышкой и стальными скобами. На этот раз Гудини пришлось попотеть, перепиливая их. На освобождение ему понадобился час и двадцать минут. И артисту, и зрителям довелось блеснуть выносливостью и упорством. Но на Среднем Западе зрители, видимо, терпеливы.

В мае в Рочестере он совершил свой первый в этом году прыжок с моста. Двумя неделями позже в Питсбурге толпа примерно в сорок тысяч человек смотрела, как Гудини прыгает в наручниках с моста на 7-й улице.

К тому времени рекламные трюки превратились в рутину. С весны до осени — прыжки с мостов. Зимой — побеги из тюрем.

26 августа Гарри прыгнул в залив Сан-Франциско со скованными за спиной руками и 75-фунтовым ядром, привязанный к ноге. Это был одни из наиболее драматичных прыжков и, насколько можно судить, Гарри никогда не пытался повторить его. Но после прыжка в залив Гудини поразил горожан еще и освобождением из огромной картонной коробки, на которой члены комиссии оставили свои автографы, чтобы предотвратить подмену. Весь фокус, конечно, заключался в том, чтобы выйти из запечатанной коробки, не порвав ее и не оставив никаких следов.

Осенью Гудини работал в Лос-Анджелесе, где показал один из самых сенсационных трюков — освобождение из мешка для почты. В рекламном листке Гарри писал, что мешок заперт правительственный замком. Не знаю, можно ли принять на веру это заявление, ведь мастерство иллюзиониста — это всегда узаконенное мошенничество, так что он имеет полное право приврать в беседе с газетчиками. Мешки для почты в те дни делались из прочной парусины и снабжались кожаной откидной крышкой с накладной застежкой. Когда мешок был закрыт, сквозь клапана проходили ремни, на концах которых висел замок. Мешок был крепкий, и кожаная крышка прилегала слишком плотно, чтобы можно было справиться с замком, сидя внутри, даже при наличии ключа, который было запрещено выносить из здания почты. Судя по всему, трюк с мешком был тщательно подготовлен, но мы не знаем, каким способом Гудини освобождался на этот раз. Имея дело с висячими замками, он либо подменял их, либо использовал булавки или дубликаты ключей. Лишь в крайнем случае, когда замок оказывался особенно сложным, Гарри прибегал к помощи настоящей отмычки.

Оттиск ключа Гудини делал, спрятав в ладони кусочек сырого каучука, оправленный в металл. Члены комиссии до самого представления не выпускали замок из рук. Значит, Гарри сделал оттиск загодя. Он ничего не оставлял на волю случая.

Сидя в сумке, Гудини мог быстро достать ключ с привязанной к нему веревкой, протолкнуть его через прорезь в кожаной крышке и ценой больших усилий вставить в замочную скважину, а после освобождения запереть снова.

Иногда для пущего драматизма Гудини нанимал крикуна, который бахвалился, обещая раскрыть тайну трюка. Когда же его сажали в сумку, он принимался вопить и умолять, чтобы его выпустили, ибо в сумке нечем дышать. Это была старая уловка, придуманная еще в те времена, когда Гарри и Дэш выступали на Кони-Айленде.

По каким-то причинам освобождение из мешка привлекло зрителей. Один университетский профессор был настолько заинтригован, что купил почтовый мешок и попросил своих друзей закрыть его. Лишь почувствовав, что задыхается, он попросился на волю. Потом он начал исследовать трюк с научной точки зрения, измеряя сумку и пытаясь разгадать секрет опытный путей. И здесь он потерпел неудачу. Однако профессор был настойчив. Он купил другой мешок и попросил студентов разгадать эту головоломку. Какое-то время студенты университета только и говорили, что о Гудини и о мешке, но так и не нашли решения. Это был замечательный пример бессилия ученого в борьбе с трюкачом. Пытаясь объяснить какой-либо трюк с точки зрения науки, понять его очень сложно. Как догадаться, почему китайские кольца, например, проникают одно в другое? Наука тут не поможет, нужны знания о самих кольцах.

Однако на одной изобретательности трюкачу не выехать. К концу 1907 года публика, казалось, вдруг пресытилась разнообразными трюками Гудини. Зрители поняли, что он способен освободиться откуда угодно, и жаждали чего-нибудь нового. В залах, где выступал Гарри, стали появляться свободные места, и его охватила паника. Он мгновенно понял, что приелся публике. 20 января 1908 года в Сент-Луисе директор театра заявил Гарри, что он больше не «гвоздь программы».

Гудини изощрялся, как мог, но зритель не шел. В Кливленде он получил сокрушительный удар, увидев над своим именем в афише фамилию другого артиста. «Это конец», — сказал себе Гарри.

Но оставался самим собой. Трудиться и бороться — вот его кредо. И он ответил на вызов судьбы, придумав номер, несравненный по своему драматизму. Гудини объявил публике, что освободится из громадной, запертой на замок молочной фляги, наполненной водой.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить