1 1 1 1 1 Рейтинг 0.00 (0 Голосов)

Эпилог. Телеграмма с того света

Ураган стих. Бесс Гудини могла спокойно спать, и никто не будил ее среди ночи, заставляя восхищаться новыми гениальными проектами или выслушивать проклятая в адрес мошенников-спиритов.

Теперь она могла всю ночь спать спокойно... Если бы она вообще могла спать.

Тридцать два года жила она будто на вулкане, и вот источник неукротимой энергии иссяк. Не было больше рискованных вызовов, не было и нежных любовных писем, оставленных под подушкой.

После смерти Гарри, как, впрочем, и при жизни, дела его были в состоянии невообразимого хаоса, в которой мог разобраться только он сам. Теперь наводить порядок предстояло Бесс.

Беатрис решила продать дом, и через несколько недель он действительно был продан вместе со всеми тайными люками и раздвижными перегородками.

По завещанию Гудини, его коллекция книг по магии, насчитывающая пять тысяч двести томов, среди которых были настоящие раритеты, была передана библиотеке Конгресса.

Это завещание представляло собой типичный для Гудини документ; оно много раз переписывалось Бернаром Эрнстом по мере того, как его неугомонный клиент мирился со старыми врагами и заводил новых. Гудини делал новые распоряжения и вычеркивал старые. Он был человеком страстей. Коллекция театральных афиш, программ и документов с многочисленными пометками Линкольна тоже должна была быть продана. Кроме того, часть движимого имущества, передаваемая по завещанию Гудини другим лицам, должна была инвестироваться в недвижимое имущество Манхэттена, а доход идти Бесс.

Хардин получил реквизит, наручники и камеру для пыток водой, которая была слишком мала для него.

Говорили, что у Гудини была самая большая коллекция собственноручно написанных Линкольном писем. Гудини обладал также автографами почти всех, кто подписал в свое время Декларацию Независимости (не хватало лишь двух росчерков).

После того, как все это было продано, Бесс стала получать партии товаров, заказанные Гудини у торговцев всего света. Всего за эти посмертные поставки она выплатила свыше двадцати тысяч долларов. В то же время, за проданную коллекцию не связанных с магией театральных афиш она получила тридцать пять тысяч. Когда Гордиев узел финансовых дел Гудини был, наконец, распутан Бернардом Эрнстом, наследство, оставленное Бесс составило около пятисот тысяч долларов. Даже после посмертных пожертвований Бесс была обеспечена на всю жизнь. Теперь перед ней стоял вопрос, чем заняться. Трудно сразу изменить образ жизни, к которому привыкаешь почти тридцать лет. С девятнадцати лет главной заботой ее жизни было следить за тем, чтобы Гарри одевался должный образом, чтобы он регулярно ел, хотя на это у него всегда не хватало времени; чтобы не было нужды в деньгах, особенно во время гастролей, так как Гудини, увидев на аукционе редкую вещь, которую, по его мнению, он должен приобрести, входил в раж и не считался с расходами. Теперь ей уже не нужно было заботиться о деньгах, их у нее было достаточно. Не нужно было больше ждать освобождения Гудини из подводной камеры или из смирительной рубашки на крыше небоскреба. Вообще ждать было больше нечего...

Одно из самых гибельных, разрушительных переживаний для писателя состоит в том, чтобы продать кропотливо создававшийся роман, который он и не надеялся опубликовать, киношникам и увидеть его выставленный на всеобщее обозрение. Подобно глубоководной рыбе, привыкшей выдерживать давление морских глубин, а затем внезапно поднятой сетыо на поверхность, писатель часто не переносит этого испытания и разрушается как личность.

Что касается Беатрис Гудини, то она, утратив смысл жизни, просто поплыла по течению. Вначале она попыталась открыть в Нью-Йорке салон чаепитий, но поскольку не могла позволить себе брать плату с фокусников, затея оказалась разорительной.

Затем ей пришла в голову мысль организовать свои собственные цредставления, ведь недаром она работала вместе с Гудини, когда была его женой. Однако дальше репетиций дело не пошло.

Вдова средних лет, все еще привлекательная и с приличным доходом неизбежно становится объектом притязаний мужчин, а Бесс всегда была доверчивой и щедрой.

Теперь рядом не было человека, который следил бы, чтобы она не выпивала больше двух бокалов шампанского. Правда, вместо шампанского были скверный джин и апельсиновый сок, которыми так стремительно завершился век джаза.

Сделать выбор — это искусство, которое требует опыта. Такой выбор сделал Гудини в ту далекую ночь на Кони-Айленде, когда он впервые обнял ее. А теперь Бесс плыла по течению, полагаясь на случай, окруженная легионом старых друзей, большинство из которых были фокусниками или журналистами.

С одним из таких друзей-журналистов, жившим в Гринвич-Виллидж, она часто посещала знаменитое кафе Губерта на Шеридан Сквер. Здесь она познакомилась со многими журналистами, работающими в «Ивнинг Грэфик», в том числе и с высокой пепельной блондинкой, подписывавшей свои статьи псевдонимом Ри Джор.

Все еще в силе было предложение Бесс выплатить десять тысяч долларов тому медиуму, который сможет получить кодовое послание, о котором Гудини договорился с ней и о котором напомнил ей перед смертью. Послания приходили косяками, но ни одно из них не было подлинным, ни к одному Бесс не могла отнестись с доверием. И вот в конце 1928 года она аннулировала свое предложение. Ведь все равно ни один ясновидец, ни один спирит не мог получить послание, состоящее из двух тайных слов.

Но вот на сцене появляется одна из самых загадочных личностей нашего времени, преподобный Артур Форд.

Несколько лет тому назад этот красивый молодой священник христианской апостольской церкви снял сцену цирка в Чатокуа для чтений лекций и проведения дискуссий по проблемам спиритизма, обсуждения его проблем и достижений, выражающихся в получении многочисленных свидетельств существования загробной жизни.

Уроженец Флориды, он отличался изысканными манерами южанина. Казалось, Артур Форд сделал девизом своей жизни слова напутствия Христа, посылающего своих учеников с проповедями в мир: «Будьте мудры как змеи и кротки как голуби».

Мудр как змея и кроток как голубь был преподобный Артур Форд. Он вызвал фокусника Говарда Терстона на диспут в Карнеги-Холл и вышел победителем. Пресс-агент Терстона был обвинен в том, что он опубликовал сообщение о разоблачении медиума, которое не было письменно подтверждено фокусником.

Разнесся слух, что обаятельный молодой медиум — Форд стал пастором первой спиритуалистской церкви Манхэттена и планирует провести лекционный тур совместно с Бесс. Предполагалось, что Беатрис Гудини будет защищать убеждения своего покойного мужа и рассказывать о случаях разоблачения им мошенничества спиритов, тогда как Форд станет подробно обосновывать свою веру в истинность подобных явлений, особенно доказательных посланий, которые могут прийти лишь от бестелесных существ.

Ри Джор представляла тип женщины-репортера, очень распространенный в бурные двадцатые годы и, слава богу, исчезнувший из американской журналистики вместе с такими изданиями, как пресловутый «Грэфик».

Эта бульварная газетка сослужила хорошую службу другим ньюйоркским газетам: по контрасту все остальные подобного рода издания выглядели респектабельно. Газетка была основана Бернардом Макфаденом, ярым пропагандистом физической культуры, голодания, соков и других причуд, которые овладевали его воображением.

К созданию газеты он сумел привлечь Бернара Тавро, ушедшего из ультраконсервативной газеты Новой Англии. Заместителем редактора стал другой ас журналистики, Билл Пламмер, высокий седовласый неуравновешенный человек, также выходец из Новой Англии. В редакции Тавро называли Маленьким Наполеоном, а Пламмера — железным герцогом. Как журналисты такого калибра могли выпускать год за годом низкопробную бульварщину вроде «Грэфик», — одна из загадок этой таинственной профессии. Новости газету не интересовали: они создавались и выдумывались в самой редакции прямо на ходу, за пишущей машинкой. Особенно преуспел в этом Боб Кэмпбелл.

Если Скотта Фитцджеральда можно назвать совестью Джазового Века, то Тавро со своими парнями были его горлопанами. Одно из их изобретений в области изящного искусства, так называемый компосограф, в дальнейшем привело к появлению пульверизаторной живописи. Принцип компосографа состоял в фотомонтаже, при котором головы знаменитостей присоединялись к туловищам моделей. Такие фальшивые фотографии должны были показать, что происходило, или должно было произойти там, куда не мог проникнуть фотограф. На одном из наиболее удачных таких произведений был изображен недавно умерший Рудольф Валентино в ангельских одеждах, эскортируемый на небеса также уже покойный Энрико Карузо. Чтобы несколько сгладить возможную неловкость, к фотомонтажу было добавлено послание от Валентино, по-видимому, полученное через медиума.

Ри Джор рассматривала события со своей женской точки зрения. Пролистав в постели очередной номер «Грэфик», она около двух часов дня бежала перекусить в кафе Губерта. При этом она старалась не пропустить что-нибудь «жареное». Встречая Бесс Гудини, она пыталась вытянуть из нее какие-нибудь факты, которые могли свидетельствовать, что долгая совместная жизнь с Гудини не была такой идиллической, какой описала ее Бесс в книге «История его жизни по воепоминаниям и документам Беатрис Гудини». Автор книги, Гарольд Келлок, писавший ранее неплохие книги по бизнесу, и финансам, был рекомендован Бесс издателями. Он был полный профаном в магии, но вполне профессионально справился с задачей, излагая все так, как хотела Бесс. В книге было много сентиментальных историй, рисующих повелителя чудес как идеального любовника и мужа. У Ри Джор были сомнения на этот счет.

Возможно, эти сомнения поддерживались намеками одной из самых озорных маленьких кокеток, когда-либо пролезавших через потайной люк, чтобы оказаться в кабине фокусника. Эту крошечную, прекрасно сложенную, рыжеволосую, зеленоглазую женщину звали Дейзи Уайт. Зная пуританское и ультраконсервативное отношение Гудини к женщинам, Дейзи, чтобы только проверить, что произойдет, написала Гудини несколько бурных любовных писем. Гудини никогда не выбрасывал ни один клочок бумаги, за исключением, может быть, тех газетных вырезок, где расхваливались его имитаторы. Он сохранил и эти шуточные любовные письма. После его смерти Бесс нашла их и, как говорили, долго не могла прийти в себя, пока Дейзи не успокоила ее, объяснив, как было дело.

В декабре 1928 года Ри Джор сумела как-то расположить к себе Бесс и вытянула из нее обещание дать серию статей в «Грэфик», под общим заголовком: «Жизнь и любовные истории Гудини». Писать, естественно, должна была- Ри, а Бесс только подписываться.

Однако болезнь Бесс помешала осуществлению этого плана. Бесс положили в больницу накануне Рождества, и рождественская елка стояла у нее в палате.

Ри захотела, чтобы фотография Бесс, лежащей на больничной койке, была помещена в газете одновременно с началом публикации воспоминаний, но служащее больницы наотрез отказались пропустить журналиста-фотографа, который мог потревожить больных. Тогда Ри решила изменить стратегию. В газете ее знали как женщину, которая ни перед чем (в буквальной смысле этого слова) не остановится, лишь бы опубликовать материал.

Ри позвонила в редакцию «Грэфик» и попросила прислать ей Большого Мака. Это был уникум. Пожилой, высокий и толстый мужчина с огромным животом. Если его вымыть, побрить, одеть в приличное пальто и выглаженные брюки, то он мог бы сойти за сенатора, судью, смотрителя медицинских учреждений, словом, за какую-нибудь важную птицу, которую не посмеют остановить у больничной проходной. В больнице он представился как специалист, вызванный миссис Гудини для консультаций. Войдя к ней в палату, он вытащил из своей черной сумки фотоаппарат, зажигалку и коробочку с порошком магния. В случае надобности Большой Мак мог быть и фотографом. Однако на этот раз он действовал неловко, в результате при взрыве магния вспыхнули сухие иголки рождественской елки. Возникла паника. На Бесс все это повлияло так сильно, что она больше слышать не желала ни о Ри Джор, ни о ее эмиссарах, ни о ее работе. Джор кипела от негодования, когда Бесс сказала ей, что она не хочет иметь ничего общего ни с ней, ни с Маком, ни с порошком магния, ни с «Ивнинг Грэфик».

Покидая со скандалом больницу, Ри поклялась, что она расквитается с Бесс за нарушение данного ей слова. Правда, позже она постаралась наладить отношения.

Бесс покинула больницу и укрылась в доме своей сестры, жившей в верхнем Манхэттене.

Тем временем преподобный Артур Форд в состоянии транса получил через духа послание от матери Гудини, в котором содержалось кодовое слово «прости». Во всяком случае, такие ходили разговоры. Сам Форд, подобно большинству медиумов, всегда утверждая, что, будучи в трансе, он не знает, что происходит на сеансе, и поэтому содержание посланий, передавае-мых через духа, он может узнать лишь из пересказа присутствовавших. Послание, содержащее слово «прости», пришло 8 февраля 1928 года.

7 января 1929 года Дейзи Уайт, случайно встретив на улице Джозефа Даннингера, сказала ему, что в газете намечают опубликовать нечто сенсационное, связанное с Гудини и Бесс. В подробности она не вдавалась.

На следующий день, 8 января, в «Грэфик» появилась следующая заметка:

«Из бездны Неведомого вчера донесся голое Гарри Гудини, облегчивший страдания его вдовы Беат-рис.

Миссис Гудини, сама находящаяся почти при смерти, ни в малейшей степени не сомневается в том, что голое из могилы принадлежит ее любимому мужу, поскольку кодовые слова, произнесенные им, известны только великому иллюзионисту и его преданной спутнице жизни.

Слова, всего их было девять, медленно исходили из уст медиума, сидевшего в присутетвии свидетелей у постели больной:

«Розабелла-ответь-скажи-молись, ответь-посмотри-скажи-ответь, ответь-скажи-».

В соответствии с кодом, разработанный Гудини несколько лет тому назад, из этих мистических слов образуется единственное слово: «поверь».

Преподобный Форд, через вселившегося в него духа Флетчера, получил послание от Гудини, содержащее кодовые слова. Этот факт был подтвержден несколькими друзьями Форда, честность которых никогда не подвергалась сомнению. Эти друзья сообщили обо всем Бесс и на следующий день устроили сеанс у нее дома. Они пришли к Бесс вместе с Ри Джор. Во время сеанса голое Флетчера, чем-то напоминавший голое самого Форда, снова произнес послание от Гудини, содержащее девять слов и объясняющее, как из этих слов возникает доказательное слово «поверь».

Один из присутствующих на сеансе написал заявление, свидетельствующее, что было получено истинное послание от Гудини, и Бесс подписала эту бумажку.

Затем, 10 января, на первой полосе «Грэфик» появился такой интригующий заголовок: «РАЗОБЛА

ЧЕНА ТАЙНА ПОСЛАНИЯ ГУДУНИ!» Сеанс заранее подготовлен медиумом и вдовой. Подробности на стр. 3. На третьей странице подробности помещены под заголовком: «ПОСЛАНИЕ ГУДИНИ — СПЛОШНОЕ НАДУВАТЕЛЬСТВО!» Форд признается, что он получил секретный код от жены фокусника». Заметка была подписана Эдвардом Черчилем, очевидно, одним из псевдонимов Боба Кэмпбелла. Она начиналась так: «Грэфик» разоблачает одну из самых скандальных мистификаций, когда-либо устроенных американской публике спиритами, — послание, якобы пришедшее из загробного мира от Гарри Гудини его вдове Беатрис. Газета собрала доказательства, что сенсационное послание было тщательно отрепетировано задолго до «премьеры».

Газета располагает также свидетельствами того, что миссис Гудини, заявлявшая, будто была почти не знакома с Артуром Фордом, тем медиумом, через которого пришло послание, более года поддерживала с ним тесные дружеские отношения.

На самом деле Ри Джор, репортер «Грэфик», подготовила «послание» за двадцать четыре часа до начала сеанса.

Однако мисс Джор задержала публикацию, посчитав нужный собрать дополнительные сведения об этой мистификации».

Почему «Грэфик» напечатала историю о «послании», которая была написана за сутки до того, как произошла в действительности, так и осталось тайной. Возможно, редакторы газеты считали, что уже приучили своих читателей к «уткам».

Далее в заметке рассказывалось, как вечером накануне сеанса два представителя редакции «Грэфик», заместитель редактора Уильям Пламмер и Эдвард Черчиль, спрятались в уголке квартиры мисс Джор, где обычно хранились душевые шланги. Спрятались они в одиннадцать часов, а через двенадцать минут по телефонному звонку Ри явился Артур Форд. Разговор журналистки с медиумом был приведен во всех подробностях. Ри вынудила Форда признать, что год назад он был на вечеринке вместе с ней и Бесс. Когда Ри сказала Форду о своем намерении засвидетельствовать, что тайна кода и послания были известны ей за сутки до сеанса, Форд сначала предложил ей взятку, а затем пытался ублажить ее другим способом, но безуспешно. Когда Ри напрямик спросила его, получил ли он послание от духа Гудини, Форд ответил: «Знаете, Ри, это у меня никогда не выходило».

Затем последовала перебранка, из которой можно было понять, что Форд и Бесс планировали совместное лекционное турне.

Даннингер бросился защищать Бесс от обвинений в тайном сговоре с Фордом. Он заявил, что секретный код, при помощи которого было получено слово «поверь», использовался Гудини еще в молодые годы для «чтеиия мыслей» и был напечатан в книге Келлока, где его мог прочитать любой желающий. Кроме того, медицинская сестра Софи Розенблат, находившаяся рядом с Гудини в его последнке часы, слышала, как он перед смертью шептал Бесс эти два слова: «Розабелл, поверь». Мисс Розенблат могла без всякого дурного умысла сказать кому-нибудь об этом, и вполне вероятно, что об этом мог узнать Форд.

Бесс написала горькое письмо фельетонисту Уолтеру Уинчеллу, который хоть и работая по контракту в «Грэфик», был непримиримый врагом Тавро; в письме она утверждала, что не сделала ничего, что могло бы выглядеть как предательство по отношению к покойному мужу.

Церковное начальство выразило Форду порицание и отстранило его от должности за поведение, недостойное спиритуалистского священника. Правда, вскоре он был восстановлен в прежнем положении.

Объявился еще какой-то странный человек, называвший себя торговцем рыбой, который заявил, что его подруга, дружившая с Дейзи Уайт, рассказывала, будто Дейзи давно знала секретный код от самого Гудини.

Об этом было напечатано в нью-йоркской «Телегрэм» 11 января. Заметка кончалась так: «Маленькая Дейзи Уайт призналась, что она немного знакома с торговцем рыбой, но все остальное отрицала».

22 июля 1935 года в интервью, опубликованной в «Лос-Анджелес Геральд-Икземинер», Бесс сказала: «Я получаю множество посланий, о которых говорится, что они пришли от Гудини во время спиритических сеансов, но все они ничего не значат для меня. Очень часто я сама хожу на сеансы, надеясь и молясь, что услышу сигналы, которые Гудини передаст мне. Но послания все никак не приходят».

Имя Розабелл не было ее домашним именем, как считали. Она говорила впоследствии: «Гарри обычно звал меня Бесс или Майк». Это было название сентиментальной песенки, которую Бесс пела в мюзик-холле Кони-Айленда. Бесс и Гарри считали ее своей песней.

Преподобный Артур Форд продолжал красноречиво пропагандировать спиритизм. Однажды я просидел целый час в гостиной его прекрасно обставленно-го дома в Корал-Геэйблз во Флориде, надеясь, что он сможет потратить несколько минут на интервью со мной, но этот джентльмен был слишком занят или слишком осторожен, чтобы разговаривать с незнакомый посетителем.

Мудр как змей, кроток как голубь. В своей автобиографии он утверждает, что в тот вечер он не был дома у Ри Джор и что кто-то выдавал себя за него. Вполне возможно, что так оно и было. Пламмер и Кэмпбелл, действительно, не видели человека, чей голос они слышали. А Ри Джор стремилась любым способом «достать» Бесс. Если она все это подстроила, то месть, несомненно, была весьма изощренной! Сейчас ее уже нет в живых, так же как Билла Пламмера и Эмиля Гавро. К счастью, приказала долго жить и «Грэфик». Даже ее старые подшивки исчезли из нью-йоркской публичной библиотеки!

Бесс после многих лет одиночества и смятения обрела, наконец, тихую пристань. В этом ей помог импресарио Эдвард Сент. Он был фокусником из Калифорнии, на своих представлениях «читая мысли» и разоблачая спиритов почти так же, как Гудини. Это был франтоватый маленький подвижный человечек с блестящей лысиной, нафабренными усами и аккуратной, в стиле Ван Дайка, седой бородкой. Он носил короткие гетры и трость, в рукояти которой виднелся большой камень, «кошачий глахз», зажатый в золотой клюве птицы.

Почти все, о ком рассказано в этой книге, уже унесены временем. Доктор Креидон умер в 1938 году, а через три года за ним последовала «белокурая ведьма» Марджори. 11 февраля 1943 года в поезде, идущей из Калифорнии в Нью-Йорк, умерла от сердечного приступа Бесс Гудини. Хардин скончался в 1945 году. Он — единственный, кто знал многочисленные тайны жизни своего брата, но в годы войны внимание писателей было сосредоточено совсем на других вещах, и то, что Хардин мог бы рассказать, так и осталось никем не записанным.

Дейзи Уайт, женщина с насмешливыми глазами и белоснежной грудью, также «присоединилась к большинству», как выражались, в Викторианский век. Умер и преданный Джимми Коллинз.

После Гудини остались кипы писем, ящики, набитые наручниками и ключами, аппаратура, при помощи которой он создавал свои волшебные иллюзии. Но легенда о нем будет жить даже тогда, когда наручники съест ржавчина.

Он прожил свои пятьдесят два года так бурно, что событий этой жизни хватило бы на десятерых. То, что он был фокусником, знают все. Как это ни странно, обычные фокусы не очень удавались ему. Но в остальных областях магии, там, где он считал себя специалистом, Гарри не было равных. Никто не умел освобождаться от оков, находясь под водой или высоко в воздухе, прыгать со связанными ногами и руками в воду, открывать замки и засовы лучше, чем он. Гудини был одним из первых авиаторов, историком магии, исследователем спиритизма, писателем и редактором, гением рекламы. Он успешно исполнял сложные трюки в кинофильмах. В течение двадцати лет он был звездой варьете. Он принимал у себя королей и дружил с президентами. Он был доброжелателен и мстителен, щедр и скуп одновременно. Как маленький мальчик, он мог забыть вымыть уши и сменить одежду. Его опрятный вид стоил Бесс больших усилий. Он никогда не отказывался давать бесплатные представления в пользу обитателей богаделен и тюрем. Гордыня не позволяла ему носить очки, и Гарри в последние годы жизни таскал с собой мощную лупу для чтения. Гарри не курил и, когда ему надо было чем-то занять руки, он перекатывал по костяшкам пальцев монету. Это — один из самых трудных и эффектных трюков в магии. Он был слишком рассеян, чтобы водить машину. Любивший кладбища, он подолгу сидел на могилах своих друзей. Атлет и артист, коллекционер и автор памфлетов, он будет продолжать жить в памяти поколений прежде всего как «человек, проходивший сквозь стены».

Источник: Грэшем. У. Человек проходит сквозь стену. Правда и вымысел о Гарри Гудини, Москва, Мистерия, 1993 г

 

Рекомендуем почитать:

Фурсов К.А. Пирамиды Гизы: зачем, когда, как и кто. Обзор новейших гипотез

Виндзоры vs Рюриковичи: тайная история противостояния династий

Золотой век Перикла. Такой ли уж золотой?

Зигмунд Фрейд


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить