1 1 1 1 1 Рейтинг 0.00 (0 Голосов)

 

4. Волшебный остров

В биографии, разрешенной к публикации Беатрис Гудини, и озаглавленной: «Гудини: его жизнь, описанная Гарольдом Келлоком на основе воспоминаний и дневников Беатрис Гудини» (Нью-Йорк, 1928), история встречи Гудини с Беатрис, его неистового ухаживания и женитьбы на ней описана в подробностях. Во время представления в институте он, исполняя номер «чернила из воды», пролил кислоту на платье маленькой Вильгельмины Ранер. Он взял у нее адрес, зашел, чтобы попросить прощения и отдать платье в починку. Затем он пригласил девушку посетить Кони-Айленд, где она прежде не бывала, допоздна задержал ее, и, когда она запаниковала, боясь получить взбучку от матери, тотчас же попросил ее руки. Их брак по-быстрому оформил Джон Маккэйн, глава администрации Кони-Айленда. Это произошло 22 июня 1894 года. Так пишет Келлок.

Но что-то в этой истории явно не стыкуется. Небезызвестный Маккэйн в то время отбывая наказание в тюрьме Синг-Синг. Ветры перемен в конце концов разрушили его вотчину, и власти решили присмотреться к тому, как он управляет Кони-Айлендом.

Забавный эпизод из жизни Гудини на Кони-Айленде тоже вызывает сомнения. В одной из ранних альбомов, куда он наклеивал вырезки (альбом принадлежит ныне Сиднею Раднеру из Массачусетса), есть одна любопытная газетная заметка о Гудини.

Она датирована 22 июня 1894 года, днем, который Бесс всегда отмечала как годовщину их свадьбы, и написана с грубоватым юмором, присущим прессе тех лет. В заметке говорится, что некто Рази (видимо, довольно известная личность, хотя о нем ничего не сообщается), судя по всему, был жестоко проучен за то, что критиковал Гудини. Заголовок заметки звучит весьма пикантно: «Ризи в ящике. Кони-Айленд покатывается со смеху». Дальше шел такой текст: «Ветеран сцены пытается развенчать трюк «Братьев Гуниади» с ящиком и терпит неудачу — жалкая фигура на сцене концертного зала».

Статья, в которой имя Гудини нарочито искажено, поветствует о том, как Ризи, похвалявшийся тем, что он — ветеран цирка и сцены с тридцатилетним стажем и «Самый великий чародей театра Вакка», осмеял трюк с ящиком «Братьев Гуниади», заявив, будто бы видел такой же номер в исполнении братьев Даверпорт двадцать лет назад и вывел их на чистую воду. В статье далее говорилось: «Ризи столкнулся с одним из братьев Гуниади, который прогуливался в обществе девушки из вокально-танцевального ансамбля «Сестры Флорал». Услышав, как бахвалится Рази, Гуниади бросил на него свирепый взгляд. Ризи болтал что-то о мошенниках и пиратской подделке трюка с ящиком. Гуниади, услышав эти ядовитые слова, быстро повернулся и крикнул: «При даме я тебе ничего не скажу, но проучу тебя, когда вернусь». Братья Гуниади предложили Ризи 100 долларов, если он разгадает тайну их ящика. Смелость Ризи под стать его сомнению, и в тот же вечер на одной стороне сцены появилась вывеска:    «Следующий номер: Ризи садится в ящик».

Как писал репортер, театр был набит газетчиками и местными политиками, которые знали о ждущей их развлечении. Ризи поместили в шелковый мешок, а потом — в ящик. Через пять минут он уже взывал о помощи. Его освободили, но куда ему было деться от поднявшей его на смех публики? Газетная заметка, написанная в ироничном ключе, заканчивалась уничтожающим резюме: «Ризи попал впросак».

Нетрудно догадаться, что произошло на сцене: хвастун, подвизавшийся на какой-то черной работе в театре, но мнящий себя артистом, был побит — возможно, Гудини, а более вероятно, театральный импресарио — за попытку выбраться из ящика. Еще более вероятно, что Ризи был платной подсадной уткой в зале во время тщательно подготовленного трюка, или просто ветераном цирка, готовый на все за кружку пива.

Непонятно, почему Гудини вырезал и сохранил эту заметку. Разве что она имела для него какое-то особое значение. Годы спустя, Дэш, известный тогда под именем Харден, говорил Сиду Раднеру, что его брат не распространялся насчет этой забавной истории в театре Вакка, потому что начинал тогда ухаживать за Бесс, которая была одной из сестер Флорал. Очевидно, Дэш заглянул к обеим сестрам и договорился встретиться с ними на пляже. Гарри пошел четвертый, и так Беатрис Рэймондс, урожденная Вильгельмина Ранер, встретила Гарри Гудини, урожденного Эрика Вейсса. В этой истории есть, видимо, большая доля правды.

Другое свидетельство, подтверждающее рассказ Дэша — заметка на следующей странице альбома. Вырезка из нью-йоркского еженедельника «Клаппер» из раздела о театральных новостях от 28 июля 1894 года: «Братьев Гудини», в течение многих лет озадачивавших мир своим фокусом с волшебный ящиком, больше нет, и теперь группа называется просто «Гудини». Новый партнер — мисс Бесси Рэймондс, маленькая субретка, которая вышла замуж за господина Гарри Гудини 22 июля в присутствии преподобного Дж. С. Льюиса из Бруклина. Гарри выкупил долю своего брата в деле и теперь номер будет исполняться мисс Бесси Рэймонд».

Нет почти никаких сомнений, что Гудини справляли свадьбу, по крайней мере, два раза: одни раз это была гражданская церемония, и второй раз — в присутствии священника, поскольку Бесс исповедовала католичество. Вполне возможно, что была и третья церемония, в присутствии раввина, чтобы сделать приятное мамаше Вейсс.

Но как бы ни было правдиво изложение этих подробностей, совместная жизнь супругов продолжалась до самой смерти Гудини — тридцать два года.

Джерри Андерсон из Иллинойса, собиратель рассказов о Гудини, писал в официальном издании Международного братства фокусников «Линкинг Ринг», что Бесс рассказала следующую историю о том, как она стала выступать в номере: «Через две недели после свадьбы Гарри выступал в театре. Последнее представление заканчивалось поздно вечером. До меня дошли слухи, что Гарри встречается с какой-то рыжей девицей, которая выступает в этом представлении вместе с ним. Тем вечером я дождалась на улице конца представления. И точно, Гарри вышел с рыжей девицей. Я вскипела и набросилась на нее с кулаками. Гарри пришлось оттаскивать меня. В конце концов он заставил меня выслушать его и объяснил, что поскольку это «грязный» район, он просто согласился проводить девушку домой. Я успокоилась окончательно после того, как пошла с ними и убедилась, что она действительно живет в нескольких кварталах от театра и, как и сказал Гарри, район действительно был неспокойный. Девушка пригласила нас обоих зайти немного перекусить, и все кончилось благополучно. Но с тех пор я решила работать вместе с ним. В любом случае я помещалась в ящике лучше, чем Дэш, поскольку была в два раза меньше».

Молодожены Гудини не могли иметь собственного дома. Часто они жили в комнатушках над театрами, в которых выступали. Плата за жилье вычиталась из их заработка. В других случаях они приезжали к мамаше Вейсс.

Бесс Гудини утверждала, что госпожа Вейсс относилась к ней как мать. Возможно, Бесс очень не хватало родительской любви. После того, как умер ее отец, иммигрант из Германии, ее мать вышла замуж за сына раввина и стала для Бесс чужой. Но есть свидетельства тому, что госпожа Вейсс и ее невестка испытывали друг к другу несколько иные чувства. Видимо, правда лежит где-то посредине. Так или иначе, она уживалась в большой семье. У нее самой было девять сестер и брат. Возможно, это облегчило ей жизнь в квартире Вейссов.

Гарри, судя по всему, скопил какие-то деньги или же сумел быстро договориться с типографией. Скоро его выступления в паре с женой уже сопровождались рекламными листками с иллюстрациями, показывающими, как делается трюк с ящиком: «Гудини представляют свою чудесную тайну. МЕТАМОРФОЗА. Смена в три секунды. Величайший новый трюк в мире! Все принадлежности, используемые в этом номере, обследуются представителями публики. Руки господина Гудини связывают на спине. Его накрепко затягивают в мешок и концы шнуров опломбируются. Затем его кладут в большой ящик, который запирают и обматывают канатом, после чего ящик закатывают в шкаф и госпожа Гудини закрывает занавес, трижды хлопая в ладоши. При последнем хлопке ее рук занавес открывает господин Гудини, а госпожа Гудини исчезает. Когда ящик открывают, она оказывается в мешке на месте мужа. Пломбы целы, и ее руки связаны точно также, как руки господина Гудини, когда тот сидел в мешке. Только задумайтесь над этим: чтобы поменяться местами, нужно ВСЕГО ТРИ СЕКУНДЫ! Мы предлагаем всем желающим поставить номер более таинственный, молниеносный и ловкий. Искренне ваши ГУДИНИ». За это чудо таинства, быстроту и ловкость они получали двадцать долларов в неделю, давая иногда по двадцать представлений.

Номер нелегко было продать, и Бесс считала, что виновата в этом она. Ее фигурка была слишком миниатюрной и не считалась привлекательной в эту эру тучных красоток. Художник, делавший их афиши, рисовая ее в туго облегающей платье. Он увеличивал объем бедер и груди, которых молодая супруга на самом деле не имела. Но она по-прежнему чувствовала себя виноватой во всех сложностях, с которыми была связана продажа номера. Впрочем, худосочность Бесс не очень мешала кассовый сборам. Слова «маленькая субретка» на афишах даже помогали привлечь к номеру внимание.

В немногочисленных воспоминаниях о Гудини упоминается о данном ему совете, который повлиял на его карьеру. Менеджер шоу Кони-Айленда (рассказывают, что это был знаменитый Сэм Гампертц, который играл главную роль в двух легендах о Гудини) однажды отозвал молодого фокусника в сторону и сказал приблизительно следующее:

—    Гарри, почему ты говоришь: «Леди и джентльмены, как видите, в руках у меня ничего ниет!»?

—    Потому, что ничего и ниет. А что особенного в том, что я так говорю?

—    Ничего. Кроме того, что это грамматически неправильно — говорить «ниет».

Очевидно, в основу этой истории положен действительный факт. Согласно достоверным данным, Гудини никогда больше это выражение не употреблял. Его речь никогда не была гладкой, поскольку его родители не говорили дома по-английски; он научился только языку улицы. Но больше он никогда не говорил «ниет». Он всегда стремился достигать совершенства во всем.

Гудини спал ночью не более пяти часов. Просыпаясь, он тут же выскакивал из кровати, готовый к борьбе с любой проблемой, которую мог принести новый день. Обычно первой проблемой был завтрак, который, зачастую, исчерпывался чашечкой кофе из «кормового» фургона. Бесс просыпалась чуть позже, когда Гарри уже бежал на ближайший рынок. Чтобы поддерживать форму, он обычно бегал трусцой, а не ходил обычный шагом. Дневной рацион семьи зависел от того, сколько денег он имел в кармане.

В лучшие времена это было тушеное мясо. В пост — хлеб с сыром. В меблированных комнатах или в холодной артистической уборной, где гуляют сквозняки, Бесс могла сделать кофе и сварить что-нибудь на керосинке (если было, что сварить). Годы спустя, когда они могли позволить себе зайти в «Делмонико» или «Джек», Гудини все равно любил легкие закуски, которые Бесс готовила на их «артистической походной кухне».

В тот период Гарри время от времени подумывая о том, чтобы использовать наручник как дополнение к своему номеру. Старый ящик уже был заменен настоящим сундуком, который мог выполнять сразу две функции — во время переездов в нем возили одежду, реквизиты и рекламные афиши. Постепенно, хотя для этого приходилось экономить на продуктах и других необходимых вещах, Гудини скопил достаточно денег для продолжения карьеры.

Он предлагая пари на сто долларов любому, кто был готов надеть на него наручники так, чтобы он не смог освободиться. Это всегда был риск. Только гораздо позднее он открыл практически верный метод, гарантирующий от проигрыша. Если зритель, принимающей вызов, пытался надеть на Гарри наручники неизвестной ему марки, то он просил такого зрителя предъявить ему сначала «для порядка» сто долларов. Теперь бросать вызов Гудини стало рискованный.

Никто не хотел биться об заклад на сотню за то, что маленький Гений Освобождения не сумеет выбраться откуда бы там ни было.

Выступления в концертных залах, с привлечением зрителей расклеенными афишами, позволяли платить только за жилье и питание. Чтобы купить билеты на поезд, требовалось проявить изобретательство и нахальство. Кроме того, без везения тоже было не обойтись. Так продолжалось до тех пор, пока не настал тот день, который изменил всю их жизнь.

Гудини выступали на крайнем Юге в самом заштатном балагане самого заштатного городишки, когда пришла телеграмма, от которой Гудини возликовал, а Бесс пришла в неописуемый восторг. Телеграмма была от агента в Нью-Йорке. Им было обеспечено выступление в открытой театре Тони Пастора на 14-й улице!

Они не могли отметить это событие ни шампанский, ни даже пивом. Театральному импресарио пришлось одолжить им денег, чтобы они могли оплатить проезд до Манхэттена. Но они отправились туда с ощущением близкой доброй перемены. Новый 1895 год сулил много хорошего и значительного.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить