Подробнее на сайте: http://collect-pc.ru http://pro-java.ru http://pythonlearn.ruhttp://build-biz.ruhttp://hightechcomp.ru
http://gromder.net https://themes-wp.org http://computermonster.ruhttp://run-pc.ru http://codingway.ruhttp://hardcomputer.ru
http://live-code.ruhttps://python-scripts.com
http://collect-computer.ruhttp://python-3.ru
1 1 1 1 1 Рейтинг 0.00 (0 Голосов)

Как произошла жизнь на нашей планете? Откуда взялись мно­гочисленные виды растительных и животных организмов? Как появился человек? Откройте любой школьный учебник, и вы про­чтете, что первая жизнь на Земле образовалась самопроизвольно вследствие случайных природных процессов; в дальнейшем жизнь усложнялась и совершенствовалась в результате мутаций и естественного отбора, и таким путем достигла вершины эволюции - появления человека. Согласно преобладающим в современном обществе взглядам эволюционное происхождение биологическо­го м1ра есть научно установленный факт, не подлежащий сомне­ниям, а достоверность эволюции подтверждается находками иско­паемых остатков организмов, живших когда-то на нашей планете. Но так ли несомненны эти свидетельства? Действительно ли мы все произошли из мертвой материи в результате действия слепых сил природы?

Чтобы ответить на эти вопросы, давайте посетим Московский Палеонтологический музей, в котором собраны тысячи экспона­тов, призванных подтвердить реальность эволюционного процесса.


Выставочные залы музея занимают весь второй этаж здания, а на первом расположены помещения Палеонтологического инсти­тута Российской академии наук. Так что, в прямом и переносном смысле, экспозиция музея опирается на фундамент самых совре­менных научных представлений.

Согласно геологическому словарю, «палеонтология - биологи­ческая наука, изучающая по ископаемым остаткам организмов и следам их жизнедеятельности историю развития растительного и животного мiра прошлых геологических эпох» [Геологический..., 1960]. Это определение весьма важно для понимания особеннос­тей интерпретации палеонтологических данных.

Поскольку в современном мире наблюдать крупные эволюцион­ные изменения невозможно в связи с предполагаемой медленной скоростью эволюционных процессов, реальность эволюционных изменений можно проследить только на основе изучения последо­вательности ископаемых организмов, содержащихся в слоях гор­ных пород. В Палеонтологическом музее как раз и собраны мате­риальные свидетельства научной достоверности биологической эволюции, причем сделано это на самом современном научном уровне. Так давайте попробуем рассмотреть собранные здесь мате­риальные доказательства эволюционного процесса.

 Возникновение жизни

Что касается возникновения органического мира на Земле, то до недавнего времени в залах музея можно было выслушать историю о том, как советский академик А.И. Опарин предположил модель, а американский ученый Стенли Миллер доказал эксперименталь­но возможность самопроизвольного происхождения жизни из не­живой материи. Правда, на сегодняшний день услышать такую ис­торию от специалистов (в отличие от школьных учебников) мож­но все реже и реже: если во времена Дарвина и Опарина клетка представлялась простейшим примитивным комочком живой мате­рии, то в наше время, когда стали известны сложнейшие и точней­шие механизмы ее функционирования и воспроизводства, сущест­вующие в любой живой клетке изначально, становится все более очевидна невозможность самопроизвольного появления жизни на основании физических и химических процессов.

Даже сами сотрудники палеонтологического музея признают, что

Пропасть, отделяющая полный набор аминокислот и нуклеотидов от простейшей по устройству бактериальной клетки, в свете современных знаний стала казаться еще бо­лее непреодолимой, чем это представлялось в прошлом веке [Еськов, 2000].

хотя работы по обоснованию возможности процесса самопроиз­вольного зарождения жизни продолжаются. Но как указывает из­вестный российский геолог В.Е.Хаин [2003, с. 48]:

Несмотря на достигнутые в последние два десятилетия, и особенно в последние годы, успехи в ее (проблеме происхож­дения жизни, прим. А.Л.) решении, на коренные вопросы еще нет удовлетворительного ответа. И вряд ли он будет полу­чен в обозримом будущем ....

Проблема «кембрийского взрыва»

Экспонаты, связанные с нижней границей массового распрост­ранения органических останков, размещены в зале «раннего пале­озоя». Как указано в буклете музея: «Экспозиция посвящена исто­рии развития органического м1ра в докембрии и раннем палеозое (кембрий - силур), систематике и эволюции беспозвоночных и рас­тений».

Внимательного посетителя в этом зале ждет сразу два неожи­данных момента.

Первое: у вполне развитых и достаточно сложных форм орга­низмов, существовавших на рубеже протерозоя и палеозоя, нет предшественников - между ними и более ранними простейшими одноклеточными нет никаких промежуточных форм. К примеру, трилобиты появляются в геологической летописи совершенно не­ожиданно и функционально сформировавшимися («Наличие у трилобитов глаз, часто сложных, следы присутствия органов ося­зания и других рецепторов - все это говорит о хорошо развитой нервной системе» [Немков и др., 1978, с. 72]).

Первоначально эта «вспышка» жизни носила название «кемб­рийского взрыва». Правда, позже в слоях верхнего палеозоя (в вен­де) также были найдены остатки древних организмов, но ситуация от этого изменилась мало. Суть проблемы, как сформулировал ее В.Е. Хаин [2003], сводится к следующему:

1)     внезапное появление довольно разнообразных мягкотелых бес­позвоночных в начале венда (т.н. эдиакарская фауна, прим. А.Л.);

2)     почти столь же внезапное появление еще более разнообразной фауны, из которой в начале кембрия, около 540 млн. лет назад, возникли почти все известные группы беспозвоночных. Современное состояние дел Хаин характеризует так:

Открытие эдиакарской фауны имело большое принципи­альное значение. До этого появление в начале кембрия разно­образной фауны беспозвоночных выглядело еще более непо­стижимым. ... Однако проблема не была решена ... ибо теперь вместо одной проблемы возникли две: эдиакарская - вендская и кембрийская.... В более древних отложения достоверно не­известны остатки метазоа (многоклеточных, прим. А.Л.)

(с.139).

Поэтому приходится заключить, что главный стимуля­тор эдиакарской «вспышки» органического мира не обнару­жен. Как мы увидим ниже, то же относится и к следующей «вспышке» - кембрийской (с.140).

Каким же образом из факта отсутствия следов постепенного по­явления и развития первых многоклеточных организмов делается вывод об их эволюционном происхождении? Вот что написано в учебнике палеонтологии для студентов геологических вузов [Нем- ков и др., 1978]:

Установлено, что простейшие одноклеточные организмы существовали еще в архее, а в конце протерозоя появились представители почти всех типов животных. Это свиде­тельствует о длительном и сложном докембрийском процес­се эволюции, который, к сожалению, еще не удалось просле­дить (с.215), (выделено А.Л.).

Следует отметить, что наличие остатков массы разно­образных трилобитов в самых нижних горизонтах кембрия указывает на сложный эволюционный путь, пройденный трилобитами еще в докембрии (с.77).

Здесь мы сталкиваемся со случаем, когда научные выводы опи­раются не на факты, а на заранее сделанные предположения. Но это не говорит о непрофессинализме или научной недобросовест­ности исследователей: с точки зрения палеонтологии, для которой историческое развитие растительного и животного мiра постули­руется уже в определении этой науки, само существование биоло­гического разнообразия (несомненный факт!) уже является дока­зательством эволюции, и содержание научных исследований сво­дится к выявлению возможных механизмов таких превращений.

«Живые ископаемые»

Второе наблюдение, которое может сделать внимательный посе­титель этого музея, специально созданного для подтверждения эволюционной парадигмы, еще более неожиданно: среди его экспо­натов можно найти многочисленные примеры того, как многие би­ологические таксоны «не заметили» сотен миллионов лет биологи­ческой эволюции. Как пишет В.Е. Хаин [2003]:

«Многие из этих [появившихся на рубеже докембрия и палеозоя, прим. А.Л.] классов, даже отрядов, семейств и ро­дов или сходные с ними продолжают встречаться в палеозое, а некоторые и в современной фауне» (с. 139).

К таковым, в первую очередь, относятся многие одноклеточные организмы, остающиеся неизменными с момента своего первого появления в протерозойских слоях. На стендах музея можно уви­деть мечехвостов - морских членистоногих, которые практически не изменились со времени отложения пород каменноугольной системы (около 400 миллионов лет по геохронологической шкале) до наших дней и встречаются сегодня на побережье Атлантическо­го океана. К «живым ископаемым» также относятся рыбы подклас­са кистеперых, обитавшие в девонском море, а также хрящевые ры­бы (акулы и скаты), крокодилы и головоногие моллюски наутилус мезозойской эры, примитивная рептилия - гаттерия, двоякодыша­щие рыбы. Из царства растений из прошлого до нас в неизменнос­ти дошли гинкго двулопастный и магнолия, многочисленные мхи и лишайники. В общей сложности насчитывается около полутора сотен современных видов, которые мало отличаются от своих древних собратьев.

Для объяснения существования таких форм, которые никак не реагировали на сотни миллионов лет мутаций и естественного от­бора, введен специальный термин - стасигенез. Этот термин озна­чает «процесс длительного сохранения вида или иного таксона без прогрессивного изменения в каком-либо направлении, без направ­ленного отбором исторического развития ... [Палеонтология..., 1995]. Объясняется этот процесс существованием неизменной сре­ды обитания.

В первую очередь, крайне маловероятно, что есть на Земле хоть одна среда обитания, которая не претерпела бы существенных из­менений за сколько-нибудь продолжительный период.. Относи­тельно постоянные и сходные условия сохраняются в морях и оке­анах, но и здесь отмечается влияние глобальных планетарных ка­тастроф, о чем свидетельствует, к примеру, массовое вымирание морских организмов в конце палеозойской или мезозойской эры. Эти изменения в равной степени воздействовали на всех обитате­лей моря и должны были вызвать изменчивость у всех этих видов. На самом деле мы обнаруживаем, что одни организмы пережили эти изменения и существуют в неизменном виде и поныне, а дру­гие (по мнению сторонников эволюции) под давлением среды ста­ли видоизменяться в совершенно новые виды.

На суше климатические колебания проявляются гораздо кон­трастнее (вспомним хотя бы ледниковый период), поэтому суще­ствование сухопутных «живых ископаемых» кажется еще более невероятным. В связи с этим складывается впечатление, что появ­ление гипотезы стасигенеза является всего лишь попыткой «зад­ним числом» хоть как-то объяснить то, что не укладывается в рам­ки эволюционной концепции.

Насколько же научны такие конструкции, отвечают ли они принципам проверяемости (верификации) и опровергаемости (фальсификации)? Принципиальная неопровергаемость представ­ляет собой не достоинство теории (как часто думают), а ее порок. Теория, которая не опровергаема никаким мыслимым событием, является ненаучной. Введя в свою модель понятие стасигенеза, сторонники эволюции “спасли” свою теорию, но при этом сделали ее неопровергаемой - и тем самым лишили ее научного статуса.

Было бы неверно говорить, что в экспозиции музея полностью отсутствуют факты какой-либо изменчивости. Так, для трилоби­тов устанавливается изменение морфологии (увеличение разме­ров грудного и хвостового сегментов) в разных слоях, для раковин аммонитов приводится серия изменения внутренних перегородок - от простых к более сложным. Но всё это - примеры внутривидо­вой изменчивости, наличие которой как в прошлом, так и в наше время ни у кого не вызывает сомнений. Результатом таких измене­ний является многообразие пород домашних и сельскохозяйст­венных животных, различие в форме клювиков галапагосских вьюрков, описанных Дарвином и т.д. Но при этом трилобиты оста­ются трилобитами, собаки - собаками, а вьюрки - вьюрками. Во­прос состоит в том - могут ли такие изменения в своей предельной форме приводить к образованию новых родов, отрядов и классов? Имеет ли место прогрессивная эволюция, приводящая к появле­нию новых все более сложных организмов? Вопреки распростра­ненному мнению, палеонтологические свидетельства далеко не однозначны.

Проблема переходных форм различных классов жи­вотных

Тип хордовые; подтип позвоночные.

Свидетельства появления этого крупного таксона, к которому, согласно существующей классификации, относят всех высших жи­вотных, включая человека, просматриваются весьма смутно. Вот что пишет по этому поводу доктор биологических наук, профессор МГУ В.В.Малахов [1996]:

Происхождение хордовых относится к тому периоду эво­люции животного царства, от которого сохранилось очень мало палеонтологических остатков. Известно лишь, что в среднем кембрии (около 550млн. лет назад) уже существова­ли бесчерепные, родственники современным ланцетникам. Более ранние этапы эволюции хордовых приходится рекон­струировать на основе изучения современных организмов, преимущественно сравнительно анатомическими и эмбрио­логическими методами, привлекая данные и из других облас­тей биологии (с.2).

То есть палеонтологические свидетельства появления хордо­вых отсутствуют, а модели их эволюционного появления строятся на изучении современного среза биологического Mipa. Такой под­ход представляется спорным, поскольку интерпретация сходства в строении различных таксонов может производиться не только с эволюционных позиций.

Появление земноводных

Среди многочисленных экспонатов рыб, выставляемых в Пале­онтологическом музее, особое место занимает кистепёрая рыба ла- тимерия. Если мы воспользуемся услугами экскурсовода музея, то он расскажет нам историю о том, как около 400 миллионов лет на­зад родственники этой латимерии, кистепёрые рыбы Eusthenopteron,пользуясь своими большими мясистыми, усилен­ными костями, плавниками, переползали из одного высыхающего водоема в другой. В конце концов, их плавники превратились в но­ги, плавательный пузырь - в легкие, а сами они - в земноводных.

В доказательство реальности этого процесса в качестве переход­ной формы демонстрируется скелет земноводного Ichthyostega, найденной в отложениях девонской системы Гренландии. В ее строении наиболее ярким признаком рыб является хвостовой плавник, в то время как наиболее важным признаком четвероногих являются пятипалые конечности.

Самым важным аргументом против эволюции четвероногих из рыб является тот факт, что наличие именно четырех конечностей в основе их строения (особенно в сочленении с позвоночным стол­бом), у Eusthenopteronабсолютно не выражено, а у Ichthyostega,на­против, присутствует. Конечность Ichthyostegaдемонстрирует чет­кое разделение на плечо, лучевую и локтевую кости предплечья, запястье и пять пальцев. У кистеперых такое разделение не прояв­ляется, т.е. какой-либо след у перехода от одного скелета к друго­му не обнаруживается. Согласно Штарку [Starch, 1979, цитата по Юнкер и Шерер, 1997] «истинные переходные формы между плав­никами рыб и конечностями четвероногих неизвестны. Все иско­паемые формы являются однозначно или рыбами (такие, как Eusthenopteron) или амфибиями (такие, как Ichtyostega)». И хотя далее в своих выводах Штарк пишет, что происхождение четверо­ногих от кистеперых является точно установленным, трудно ска­зать - где заканчивается точная естественнонаучная интерпрета­ция и начинается влияние эволюционной парадигмы.

Против подобной последовательности в эволюционном процес­се Eusthenopteron- Ichthyostegaговорит и тот факт, что оба живот­ных найдены в одновозрастных (верхнедевонских) отложениях и, таким образом, никак не могут происходить одно от другого.

Происхождение птиц

Экспонируемый в музее скелет ископаемой птицы археопте­рикса - один из наиболее известных примеров так называемых «переходных форм». В школьных учебниках он приводится как од­но из палеонтологических доказательств эволюции птиц из пре­смыкающихся [Пуговкин и др., 2002], да и в рекламном буклете музея о нем говорится как об ископаемой первоптице. Археопте­рикс, действительно, обладал рядом черт, характерных как для птиц, так и для рептилий. Типичными признаками рептилий счи­таются заполненная зубами челюсть, отсутствие киля на грудине, форма когтей, позвонков и удлиненный хвостовой отдел позвоноч­ного столба. Им противопоставлены типичные признаки птиц, та­кие как оперение, скелет передних конечностей, таза и ног.

Если бы археоптерикс действительно был переходной формой, то его перья должны были бы представлять нечто среднее между сформированными перьями птиц и чешуёй рептилий. Но как раз этого с археоптериксами и не происходит. Напротив, перья “прап­тиц” до микроскопических деталей повторяют строение перьев со­временных птиц. Археоптерикс же представляет собой так называ­емую мозаичную форму, сочетающую (хотя и принадлежащие к разным таксонам) полностью сформированные, а не переходные черты различных животных. Проанализировав все данные, ученые в настоящее время пришли к выводу, что:

Несмотря на открытие новых археоптериксов ... эту из­вестнейшую ископаемую птицу нельзя считать прямым предком всех позднейших птиц. Археоптериксы ... представ­ляют боковую и тупиковую (исчезнувшую в мезозое) ветвь в эволюции птиц. Вопрос о непосредственных предках птиц ос­тается открытым, но едва ли ими были динозавры, на чем на­стаивают некоторые ученые [Современное..., 1999, т.2, с.75].

Таким образом, эта форма также не по праву носит звание «пе­реходной», и можно только посоветовать авторам школьных учеб­ников, в которых археоптерикс до сих пор представлен в качестве переходной формы от рептилий к птицам, не отставать от уровня современной науки.

Справедливости ради, надо сказать, что в настоящее время су­ществуют и другие претенденты на роль «первоптицы», но на стен­дах палеонтологического музея они не представлены.

Происхождение млекопитающих

Стенд «Введение в филогению1 млекопитающих», размещен­ный в зале кайнозойской эры обещает рассказать нам - откуда и как появилось все это разнообразие. Но тех, кто рассчитывает по­лучить ответ на этот вопрос, ожидает разочарование. На общей схеме в виде сплошных вертикальных полос различной толщины мы видим существующие и вымершие отряды млекопитающих. Между собой и со своими гипотетическими предками эти отряды соединены тонкими пунктирными линиями, которые означают предполагаемые родственные связи, не основанные на каких-либо фактических находках переходных форм. То есть факты свиде­тельствуют о том, что каждый класс существует в геологических слоях с первого своего появления самостоятельно (в памяти поче­му-то всплывает фраза «по роду их»). Пунктирные линии, связую­щие отряды млекопитающих, есть результат предположения, что такие связи должны существовать.

Если бы такая картина объяснялась неполнотой геологической летописи и плохой сохранностью окаменелостей, то и на стадии стабильного существования видов мы должны были бы встречать пробелы в ископаемой летописи организмов. Судя по схеме, вы­ставленной в Палеонтологическом музее, устойчивые виды про­слеживаются достаточно четко, а пробелы возникают избиратель­но и выпадают именно на периоды появления новых таксонов.

То есть, на уровне классов эволюция также не подтверждается фактами. Посмотрим, может быть, на уровне более мелких подраз­делений просматривается эволюционное развитие? Разумно пред­положить, что в экспозиции музея выставлены наиболее разрабо­танные схемы. Если это действительно так, то говорить о доказан­ности эволюции млекопитающих реальными фактами на сего­дняшний день, мягко говори, преждевременно. К примеру, научно­популярная литература утверждает, что существует детально раз­работанная шкала переходных форм от наземных млекопитающих к китообразным. Вопреки этому мнению, схема эволюции китооб­разных хотя и напоминает стараниями художника некое «древо», сплошь состоит из разобщенных пунктиров и вопросительных зна­ков.

Так называемая «лошадиная серия», которая подается в школьных учебниках и научно-популярной литературе как в настоящее время почему-то оказалась вообще убранной из экспозиции музея. Приме­чательно, что «старый стенд в Американском музее естественной ис­тории, демонстрировавший эволюцию лошади, теперь закрыт для публичного обозрения» [Рос, 2001, с.202].

Что же это все напоминает?

Говоря о точке зрения на происхождение жизни и ее биологиче­ского разнообразия, мы убеждаемся в отсутствии научных меха­низмов самопроизвольного появления жизни. Тем не менее, следы жизни прослеживаются в земных слоях практически столько же, сколько существует наша планета. Поскольку существование жиз­ни возможно только внутри устойчивых биоценозов, то следует предполагать, что появление жизни носило массовый характер, о чем, кстати, говорил еще академик Вернадский.

Живые организмы появляются в геологической летописи со­вершенно неожиданно и существуют в неизменных формах («по роду их»), в рамках внутривидовой изменчивости; достоверные пе­реходные формы между крупными таксонами отсутствуют. С мо­мента своего первого появления организмы являются функцио­нально сформировавшимися и хорошо приспособленными к усло­виям окружающей среды (зная эти особенности, можно согласить­ся с определением «что это хорошо»).

Внимательно приглядевшись к этим выводам, можно обнару­жить, что (как это ни странно для ученого, работающего в рамках материалистической парадигмы) в них очень много общего с кар­тиной истории Земли и жизни, излагаемой в первых главах книги Бытия. Факт того, что библейские знания могут совпадать с науч­ными фактами, не укладывается с сознание человека исключающе­го метафизические основы мiроздания. Тем не менее, строки:

«<И сотворил Бог рыб больших и всякую душу животных пресмыкающихся, которых произвела вода, по роду их, и вся­кую птицу пернатую по роду ее (Быт. 1, 21). И создал Бог зверей земных по роду их, и скот по роду его, и всех гадов зем­ных по роду их. И увидел Бог, что это хорошо» (Быт. 1, 25).

вполне согласуются с тем, что мы видим в геологической летопи­си. Также согласуется с библейским Шестодневом и тот факт, что появление Земли и жизни на ней происходило приблизительно в одни и те же сроки.

Заключение

Ученые-креационисты (от латинского creatio - творение) пола­гают, что жизнь на Земле во всем ее разнообразии была создана Творцом всей нашей вселенной в ее окончательных формах (не считая явления внутривидовой изменчивости). Приуроченность определенных видов к различным подразделениям геостратигра­фической шкалы они объясняют распределением древних биоце­нозов, подвижностью организмов и влиянием глобальной водной катастрофы. Эту точку зрения очень часто (сознательно или по не­веденью) объявляют уделом невежественных религиозных мрако­бесов, отрицающих современную науку. На самом же деле, не смо­тря на спорную и неразработанную позицию по ряду пунктов, по­зиция креационистов опирается на многочисленные факты и в ряде случаев гораздо лучше, чем эволюционная гипотеза, объясня­ет реальные особенности современного и древнего биологического м1ра, свидетельства о котором сохранились в слоях горных пород.

Ученые-палеонтологи, сторонники эволюционной точки зрения на прошлое биологического м1ра, честно и добросовестно собира­ют факты о прошлом нашей планеты и стараются логично интер­претировать их в понятиях господствующей на сегодняшний день в науке (а для многих единственно известной и понятной) эволю­ционной парадигмы. Но вряд ли стоит безоговорочно доверять вы­водам и заключениям современной палеонтологии для решения вопроса объективности эволюционного процесса: идея эволюци­онного развития органического м1ра заложена уже в определение этой науки, и любая интерпретация получаемых данных проводит­ся исключительно в рамках эволюционной парадигмы.

Тем не менее, собранные в Московском Палеонтологическом музее фактические материалы имеют огромную ценность для пра­вильного понимания истории нашей планеты: их непредвзятое рассмотрение позволяет приблизиться к тому, что мы называем истиной.

Вернадский В.И. Автотрофность человечества/ Биохимические очерки. М., 1940.

Воронцов Н. Н. Развитие эволюционных идей в биологии. Москва: Издат. Отдел УНЦ ДО МГУ им. Ломо­носова М. В., Прогресс-Традиция, АБФ, 1999.

Геологический словарь. М.: Госгеолтехиздат, 1960, т.2. 445 с.

Дарвин, Ч. Происхождение видов путем естественного отбора или сохранение избранных пород в борьбе за жизнь. Собрание соч., т.1, кн.2. М.: Государственное издание, 1926. 466 с.

Джекинс, М. 101 ключевая идея: Эволюция. М.: ФАИР-ПРЕСС, 2001. 240 с.

Захаров В.Б., Мамонтов С.Г., Сивоглазов В.И. Биология: общие закономерности. Учебник для 10 - 11 кл. шк. М.: Школа-Пресс, 1996, 617 с.

Еськов К.Ю., 2000. История Земле и жизни на ней. М.: МИРОС - МАИК Наука/Интерпериодика. 352 с.

Малахов, В.В. Происхождение хордовых животных // Соросовский образовательный журнал, 1996, № 7, с. 2-9.

Мейен С. В. Введение в теорию стратиграфии. М. Наука. 1989. 212 с.

Немков Г.И., Левицкий Е.С., Вахрамеев В.А. Краткий курс палеонтологии. М.: Недра, 1978. 247 с.

Буклет «Палеонтологический музей имени Орлова». АН СССР, Т/О «Палеос» ЦНТДИСИ (Год издания

не указан).

Палеонтология и палеоэкология. Словарь-справочник. Под ред. проф. Макридина В. П. и проф. Барскова И. С. М.: Недра, 1995.

Пуговкин, А.П., Михеев В.С., Пуговкина Н.А. Общая биология: Учебник для 10 - 11 кл. шк. М.: Просвеще­ние, 2002. 286 с.

Рос А.А. В начале... Заокский: «Источник жизни», 2001. 432 с.

Сарфати, Д. Несостоятельность теории эволюции. М.: Паломникъ, 2002. 138 с.

Современное естествознание: Энциклопедия. М.: Флинта - МАГИСТР-ПРЕСС, в 10 томах, 1999 - 2000. Хаин В.Е. Основные проблемы современной геологии. М.: Научный мир, 2003. 348 с.

Юнкер Р., Шерер З. История происхождения и развития жизни. СПб.: Кайрос, 1997.

Starch, D. Vergleichende Anatomie der Wirbeltiere, Bd. 2. Berlin Heidelberg New York. 1979.

Источник: Православное осмысление творения мира, выпуск 1. Москва, Шестоднев, 2005 год, стр. 130-141


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить