1 1 1 1 1 Рейтинг 0.00 (0 Голосов)

В заключение представлю еще один (типичный) пример эмпирической пустоты современной теории эволюции. Это классический (наиболее распространенный) случай, когда за эволюцию выдается обычное колебание признака в рамках внутривидовой изменчивости.

Понятно, что подобные недоразумения встречаются не только в публикациях про ящериц, но и в статьях, посвященных «эволюции» других биологических таксонов. Именно такое очередное недоразумение было опубликовано в уже достаточно старом исследовании про гуппи, «эволюционировавших на водопаде» (Reznick et al., 1997). Рассматриваю это исследование только потому, что его результаты тоже каким-то образом сумели просочиться в список тех самых 12.5 примеров «строго установленной эволюции», которыми пользуются дарвинисты в пропаганде своего «единственно верного учения»1.

            Если кратко, в этой работе авторы рассказывают о том, что в популяциях гуппи, подверженных сильному хищническому давлению, время достижения самцами и самками гуппи половозрелости – меньше, чем в популяциях, где хищническое  давление является низким. То есть, в тех популяциях, где эти рыбки подвергаются повышенному риску хищничества, они «созревают» раньше, чем в популяциях с низким давлением хищников. Точно так же и размер особей, достигших половозрелости, в популяциях гуппи с высоким хищническим давлением – меньше, чем в популяциях гуппи с низким хищническим давлением. Скорее всего, эти параметры связаны. То есть, средний размер тела вступающих в размножение гуппи меньше именно потому, что рыбки вынуждены созревать  раньше.

            Понятно, что там, где рыбки каждую минуту рискуют быть съеденными до размножения, становится выгодным созреть как можно раньше, чтобы успеть разножиться до того, как тебя съедят.

            И вот авторы исследования нашли такие места в природных местообитаниях гуппи, которые различались степенью хищнического давления. Они нашли участки реки, разделенные водопадами, где в нижней части (под водопадом) гуппи обитали совместно с хищной цихлидой Crenicichla alta. А также с другими видами хищных цихлид и еще c хищными представителями семейства харациновых. Некоторые из этих видов (в том числе, и озвученная Crenicichla alta) предпочитают охотиться на любых взрослых гуппи обоих полов без разбора.

А вот в верхней части (над водопадом) живет только цихлида Rivulus hartii, которая является всеядной, и лишь иногда охотится на гуппи. Поэтому данный участок реки можно считать участком с низким хищническим давлением (для гуппи).

Авторы исследования нашли такие места (над водопадом), где гуппи вообще отсутствовали. И пересадили туда группу гуппи из-под водопада. То есть, исследователи пересадили гуппи из участков с высоким хищническим давлением в участки с исходно низким хищническим давлением. И потом в течение 11 лет наблюдали за изменениями, происходившими в популяциях гуппи «над водопадами».

О результатах этих наблюдений авторы доложили в той самой статье, про которую здесь идет речь (Reznick et al., 1997). В этой статье авторы утверждают, что они обнаружили эволюцию гуппи под действием естественного отбора.  На основании того, что гуппи «над водопадом» на реке Aripo стали теперь (спустя 11 лет) достигать половой зрелости примерно на 9-20% позже того исходного значения, которое наблюдалось «под водопадом». Примерно в рамках таких же значений (13-17%) увеличилась и масса самцов и самок, впервые вступающих в размножение «над водопадом», по сравнению с массой самцов и самок, впервые вступающих в размножение «под водопадом».

На втором опытном участке, на реке El Cedro, спустя 7.5 лет после переселения, время достижения половозрелости «над водопадом» тоже увеличилось (примерно на 4-11%), и рыбки, впервые вступающие в размножение, тоже стали тяжелее (на 4-7%)2.

Отсюда авторы почему-то сделали вывод, что гуппи эволюционировали под действием соответствующего естественного отбора. Правда, не очень понятно, на что конкретно здесь «давил» естественный отбор?

Ведь можно теоретически рассудить, что быстрое достижение половозрелости – лучше в любом случае, независимо от присутствия или отсутствия хищников. Потому что фактор времени работает против этих рыбок в любом случае. Помимо хищников, рыбки могут заболеть инфекционными заболеваниями, или даже просто травмироваться. Поэтому тянуть с размножением (в рамках дарвиновских представлений о природе) вряд ли стоит.

Однако на подобные теоретические рассуждения столь же теоретически можно возразить, что повышенный размер особей, вступающих в первое размножение, может быть, благотворно сказывается на дальнейшей продолжительности их жизни, и как следствие, на всё том же размножении (плодовитости) этой рыбки.

Например, одно дело, когда растение вырастает до высоты одного метра, и сразу же начинает размножаться. И совсем другое дело, когда растение «терпит», откладывая собственное размножение до «лучших времен», и вырастает высотой в 10 метров. И только после этого начинает размножаться. Понятно, что в этом случае растение сможет произвести на свет гораздо большее число потомков (или лучше обеспечить своё потомство ресурсами, или и то и другое вместе), чем растение, которое «поторопилось» с размножением, достигнув размера всего один метр. С другой стороны, пока растение растёт до высоты 10 метров, с этим растением может случиться много всяких неприятностей. В том числе, и роковых неприятностей, которые могут привести к гибели этого растения. В таком случае, оно вообще не оставит никакого потомства. Понятно, что это тоже плохо.

Поэтому описанные выше «торопливые» и «неторопливые» растения можно рассматривать, как разные стратегии размножения. Каждая из этих (практически противоположных) стратегий имеет свои достоинства и недостатки. И в результате, обе эти стратегии, в принципе, могут быть «взяты на вооружение» разными организмами. В современной биологии так и считается. Описанные стратегии размножения известны, как r,K-стратегии. Где к r-стратегам относятся организмы, «торопливые» до размножения, а к K-стратегам – организмы, «неторопливые» до размножения.

Как я только что сказал, каждая из этих стратегий в общем, вполне достойна, чтобы реализоваться в живой природе (теми или иными организмами). Однако конкретные условия окружающей среды (в каком-нибудь конкретном местообитании) могут сделать одну стратегию более выгодной (в этих условиях), чем другую.

Например, в нестабильных местообитаниях, где жизнь конкретной особи может в любой момент прерваться от каких-нибудь «факторов неодолимой силы», становится выгодной именно r-стратегия. То есть, становится выгодно вырасти и созреть как можно быстрее, чтобы успеть оставить потомство до того момента, как погибнешь.

И наоборот, в стабильных и благоприятных условиях определенные преимущества получает K-стратегия. Например, растение K-стратег в таких местообитаниях может не размножаться, а тратить все ресурсы на дальнейший рост. В результате оно перерастёт всех своих конкурентов (которые «поторопились» с началом размножения), и просто задавит их в конкурентной борьбе (например, за счет перекрывания доступа к свету). После этого такое растение может спокойно начать размножаться. Ведь оно уже захватило весь необходимый ему объем ресурсов, и теперь может спокойно и долго жить в этом богатом и стабильном местообитании, из года в год производя всё новое потомство. Причем каждый раз понемногу, чтобы не «надорваться», и не быть вытесненным конкурентами из этого (уже завоеванного) «райского уголка». Но общее количество потомства, произведенное таким растением-доминантом за все годы его жизни, может оказаться просто огромным.

Можно предположить, что что-то подобное имеет место и в популяциях гуппи. А именно, в популяциях с высоким риском погибнуть в зубах хищника становится выгодно как можно быстрее вырасти и дать (хотя бы первое) потомство. А в популяциях с низким  риском хищничества, возможно, получают преимущество более «долгоиграющие» особи гуппи?

Может быть. Но всё это теория. Пускай и красивая. А вот в «суровой реальности», то есть, конкретно в этой статье - реальные преимущества, получаемые от «запоздалого» созревания – вообще не измерялись.

Между тем, скорость соответствующих «эволюционных» изменений, которые продемонстрировали гуппи «над водопадом», оказалась (опять!) чрезвычайно высокой для предположенного авторами механизма эволюции (естественный отбор). Действительно, гуппи «над водопадом» на реке Aripo продемонстрировали соответствующие эволюционные изменения всего за 18 поколений. А гуппи «над водопадом» на реке El Cedro успели продемонстрировать «эволюцию» уже примерно за 13 поколений. Причем самцы гуппи над водопадом реки El Cedro опередили в этом отношении самок, и продемонстрировали «эволюцию» вообще за 7 поколений!

Стоит ли говорить, что такие молниеносные изменения вряд ли возможны в рамках естественного отбора. Для столь скоростного «естественного отбора» необходимо, чтобы преимущество в общей приспособленности, которое даёт новый признак (впервые появившийся у какой-то отдельной особи), было просто чудовищным (не менее 200-300%)3. Между тем, в обсуждаемой статье это (воображаемое) преимущество… вообще не измерялось.

Хотя и без всяких измерений ясно, что запаздывание со временем вступления в размножение примерно на 9-20% по сравнению с исходными гуппи вряд ли способно увеличить число потомков сразу на 200-300%. Таким образом, в лице «гуппи над водопадом», мы имеем перед собой не просто недоказанный пример «установленной эволюции под действием естественного отбора», а пример, где «эволюция под действием естественного отбора» является самым невероятным сценарием из всех возможных.

Уже понятно, какой сценарий здесь является наиболее правдоподобным. Это примерно такой же сценарий, как и в описанном выше примере с массовым укорочением ног ящериц всего за 3 (!) поколения.

А именно, столь скоростной сдвиг во времени достижения половозрелости и массы тела половозрелых особей мог быть достигнут только благодаря тому, что пересаженная часть гуппи на момент начала эксперимента уже имела достаточно много конкретных особей, которые созревали позже, чем другие особи. Например, допустим, исследователи пересадили «наверх» группу рыбок, где 70% особей созревали на 20% раньше, а остальные 30% особей созревали на 20% позже. Понятно, что «под водопадом» рано созревающие гуппи имели определенные преимущества – они успевали размножиться несколько чаще, чем поздно созревающие гуппи, до того момента, как их съедали хищники. И поэтому, допустим, в популяции и поддерживалось именно соотношение 70:30 в пользу «скороспелых» гуппи, а не меньше.

Но после того как исследователи пересадили гуппи из-под водопада туда, где давление хищников было низким, фактор времени стал играть уже меньшую роль в жизни этих маленьких рыбок. Поэтому те «долгоиграющие» гуппи, которых раньше в популяции было меньше (потому что они оставляли потомство несколько реже), в новых условиях стали оставлять потомство чаще, чем раньше. И в результате, доля таких особей в экспериментальной группе постепенно немного повысилась (в течение ряда поколений). Что и привело (в среднем) к установленному сдвигу сроков «созревания» в популяции в целом (на 10-20%). Действительно, такой сдвиг вполне мог произойти из-за небольшого изменения в пропорции «ранне-спелых» и «поздне-спелых» гуппи, уже имеющихся в популяции. Причем весьма быстро.

Таким образом, здесь мы имеем сдвиг нормы признака за счет того, что соответствующее давление естественного отбора было снято. То есть, это не пример сработавшего естественного отбора, а его противоположность.

Впрочем, можно предположить, что достижение половозрелости в ускоренные сроки имеет для гуппи определенную цену. Может быть даже, не все гуппи способны эту цену платить. Тогда в отсутствие хищников рыбки, созревающие немного медленней, получают некоторое преимущество. То есть, в рамках подобного предположения, установленный сдвиг сроков созревания можно рассматривать именно как результат естественного отбора – отбора, направленного в сторону меньшей «цены» взросления.

Но даже если этот сдвиг возник именно под действием естественного отбора», а не наоборот (не чисто автоматически в результате снятия соответствующего давления хищников), то разве этот пример является примером эволюции? Нет, не является. Потому что здесь просто произошел небольшой сдвиг признака в рамках тех значений, которые уже имелись исходно. Причем, во-первых, имелись сразу у значительного числа особей, а во-вторых, даже не в каких-то других популяциях этого биологического вида, а прямо в этой, конкретной популяции.

Все мы хорошо знаем, что у людей одни дети растут и взрослеют быстрее, чем другие. И можем предположить, что хотя бы какая-то часть этого признака имеет наследственный характер. И если вдруг произойдет что-нибудь такое, в результате чего поздно взрослеющие дети немного увеличат свою долю (например, на 20%) где-нибудь во Владивостоке, то разве это будет означать, что люди куда-то сэволюционировали? Или это будет означать лишь то, что норма этого признака просто немного передвинулась внутри (уже имевшихся) значений, характерных для этого биологического вида?

Можем ли мы на основании подобного факта сделать вывод, что люди эволюционируют, и через сто тысяч поколений станут взрослеть, допустим, только к сорока годам? Я думаю, нет, не можем. Подобное предположение будет абсолютно спекулятивным. То есть, это что угодно, но только не «строго установленный пример эволюции».

Наконец, не исключено, что в данном случае механизмы изменений были вообще другими, не такими, как это представляется с «высоты птичьего полёта». Может быть, за произошедшие изменения в данном случае ответственны какие-то специальные приспособительные механизмы, которые у гуппи «имеются про запас» на этот случай?

Например, в ботанике известен так называемый «эффект группы» - где молодые растения, оказавшиеся в достаточно плотной группе, растут существенно лучше и быстрее, чем растения, произрастающие поодиночке.

Или гораздо более известный пример – акселерация развития у человека в течение последних 150 лет. По поводу возможных механизмов этой акселерации выдвинуто много разных гипотез. И гипотезы «естественного отбора» (быстрее созревающих людей) занимают довольно скромное место в этом ряду.

Возможно, что-то похожее имеется и у гуппи? Допустим, если гуппи живут в воде, где присутствуют химические следы опасных хищников (или даже следы «трагедий» от других гуппи, попавших на зуб хищникам), то в этих условиях развитие гуппи, может быть, несколько ускоряется?

В связи с этим очень полезно вспомнить, что в недавнем исследовании, о котором я уже рассказывал выше (Ruell et al., 2013) было установлено, что самцы гуппи в ходе индивидуального развития изменяют степень яркости своей окраски в зависимости от присутствия или отсутствия хищников. Но если гуппи могут поступать так со своей окраской, то почему бы им не поступать таким же образом еще и со скоростью своего созревания?

            Тем более что в ряде других исследований (посвященных изучению других биологических  объектов) подобные эффекты были реально установлены именно в отношении скорости «созревания». Например, в недавней работе (Pose et al., 2013) было установлено, что растение резуховидка Таля (Arabidopsis thaliana) вполне успешно регулирует время своего зацветания в зависимости от температуры окружающей среды. Причем механизм этой регуляции – генетический (альтернативный сплайсинг).

А раз механизм генетический, то здесь не исключена возможность эпигенетических эффектов, когда соответствущие изменения в генах могут специально закрепляться и становиться наследственными (в течение хотя бы определенного ряда поколений). В этом случае мы получим долговременную модификацию. И это было бы так похоже на «эволюцию», что дарвинисты, без сомнения, не упустили бы шанс объявить это эволюцией… Если бы такие изменения не включались (внутри организма) определенными факторами внешней среды, и если бы подобная реакция не была уже заложена в геноме биологических видов заранее.

И такие эффекты тоже были установлены. Например, в недавнем нашумевшем исследовании (Dias & Ressler, 2013) было показано, что благодаря эпигенетическим механизмам, дети и даже внуки мышей продолжают бояться того самого запаха, которым исследователи напугали еще их отцов и даже дедов. Это открытие, без сомнения, чрезвычайно интересно само по себе. А уж какие «поправки» оно может внести в теорию биологии - просто не пересказать. По сути, это оживший ламаркизм в действии.

Таким образом, мы видим, как дарвинизм мешает нормальному научному поиску – вместо углубленного изучения всех возможных причин того или иного биологического явления, дарвинизм предлагает универсальную «пилюлю» на все случаи жизни – что бы (и где бы) в природе ни случилось – это непременно «эволюция под действием естественного отбора» и никак  иначе.

И последнее. Выше я так красочно рассуждал об r,K-стратегиях. Об их достоинствах и недостатках. Что и говорить, наши теоретические схемы весьма часто получаются красивыми и убедительными. Однако это еще не значит, что эти теоретические схемы работают в реальной природе. Наоборот, живая природа имеет обыкновение ломать красивые теоретические схемы. За счет потрясающего разнообразия примеров «на все случаи жизни». Например, выше я уже рассказывал о пальме Tahina spectabilis, которая упорно растёт много лет, чтобы завоевать себе место под солнцем в таких местообитаниях (богатых и благоприятных), где завоевать себе это место весьма тяжело. И вот когда эта пальма, наконец, становится огромным растением, с потенциальными возможностями произвести огромное количество собственного потомства в течение целого ряда лет… В этот момент пальма приступает к своему первому и единственному размножению, после которого благополучно…  умирает. Понятно, что этот конкретный биологический пример не лезет ни в какие ворота наших (таких очевидных) теоретических рассуждений о разных стратегиях размножения организмов в рамках биологической выгоды (или не выгоды). Совершенно ясно, что этой удивительной пальме просто начихать на биологическую выгоду в частности, и на дарвиновскую теорию в целом. Потому что дарвиновские представления о живой природе целиком и полностью основываются именно на рассуждениях о биологической выгоде (или не выгоде). А эта пальма не следует нашим теоретическим рассуждениям о биологической выгоде, а поступает совершенно противоположным образом.

И таких примеров, когда даже самые очевидные теоретические представления разбиваются реальными биологическими примерами – в живой природе вагон и маленькая тележка. Начиная с того, что рассуждения об эволюции в ходе естественного отбора - тоже кажутся весьма убедительными (и даже очевидными). Однако найти в природе такую эволюцию мы почему-то не можем.

И только верующие дарвинисты твердо «знают», что фундаментальные законы, по которым существует живая природа, уже давно раскрыты. И перечислены в книжке Докинза «Эгоистичный ген».

Ссылки:

1. Скорее всего, «эволюция гуппи на водопаде» тоже стала известна широкой массе верующих дарвинистов из их священной книги «Величайшее зрелище Земли: доказательства эволюции» (Dawkins, 2009).

2. Конкретные значения (Reznick et al., 1997):

1) На участке реки Aripo спустя 11 лет (или примерно 18 поколений): самцы «над водопадом» - 58.2 дня против исходных 48.6 дней (до достижения половозрелости); самки «над водопадом» 93.5 дней против 85.6 дней «под водопадом». Масса самцов «над водопадом» 76.1 мг против 67.5 мг самцов «под водопадом». Масса  самок 189.2 мг «над водопадом» против 162.3 мг «под водопадом».

2) На участке реки El Cedro, спустя 4 года (или 6.9 поколений): самцы «над водопадом» 72.7 дня против исходных 60.6 дней у самцов «под водопадом»; самки «над водопадом» 95.5 дней против 94.1 дня «под водопадом». Масса самцов «над водопадом» 62.4 мг против 56.0 мг самцов «под водопадом». Масса  самок 118.9 мг «над водопадом» против 116.5 мг «под водопадом».

3) На участке реки El Cedro, спустя 7.5 лет (или 12.7 поколений): самцы «над водопадом» 52.5 дней против исходных 47.3 дней у самцов «под водопадом»; самки «над водопадом» 80.4 дней против 75.8 дней «под водопадом». Масса самцов «над водопадом» 74.4 мг против 71.5 мг самцов «под водопадом». Масса самок 152.1 мг «над водопадом» против 141.8 мг «под водопадом».

3. Общую приспособленность конкретного организма можно оценить через его генетический вклад в следующее поколение, т.е. через общее число его потомков, в свою очередь, успешно достигших половозрелости.

 Источник:  Рухленко И. Что ответить дарвинисту? Часть 2, Accent Graphics Communications, Монреаль, 2016 г.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить