5 1 1 1 1 1 Рейтинг 5.00 (2 Голосов)

Введение

30 июня 1941 года, в оккупированном немцами Львове бандеровцы провозгласили марионеточную «самостийную украинскую державу».

Текст «акта» был немедленно распрогандирован профашискими украинскими националистическами газетами, издаваемыми в оккупированных немцами Польше и Западной Украине. Здесь мы вопроизведем текст «документа» по номеру газеты «Самостійна Україна”, изданной в Станиславове[1] 10 июля 1941 года:

Ниже приводится текст по архивному источнику:

“м. Львів

Український уряд                        Львів, дня 30 черв[ня] 1941, год. 21-а

РІШЕННЯ ч.1

Національних зборів українців

Акт відновлення Української державі після 23 років неволі

            1. Волею українського народу, Організація Українських Націоналістів під проводом Степана БАНДЕРИ проголошує відновлення Української Держави, за яку поклали свої голови цілі покоління найкращих синів України.

Організація Українських Націоналістів, яка під проводом її Творця й Вождя Євгена КОНОВАЛЬЦЯ вела в останніх десятиліттях кровавого московсько-большевицького поневолення завзяту боротьбу за свободу, взиває весь український нарід не скласти зброї так довго, доки на всіх українських землях не буде створена Українська Суверенна Держава.

Суверенна Українська Влада запевнить українському народові лад і порядок, всесторонній розвиток усіх його сил та заспокоєння всіх його потреб.

2. На західних землях України твориться Українська Влада, яка підпорядкується Українському Національному Урядові, що створиться у столиці України — Києві з волі українського народу.

3. Відновлена Українська Держава буде тісно співдіяти з Націонал-Соціалістичною Велико-Німеччиною, що під проводом Адольфа Гітлера творить новий лад в Европі й світі та допомагає українському народові визволитися з-під московської окупації.

Українська Національна Революційна Армія, що творитисьме на українській землі, боротисьме дальше спільно з Союзною німецькою армією проти московської окупації за Суверенну Соборну Українську Державу і новий лад у цілому світі.

Хай живе Суверенна Соборна Українська Держава, хай живе Організація Українських Націоналістів, хай живе Провідник Організації Українських Націоналістів Степан Бандера!

Слава Україні! Героям Слава!”[2]

Вскоре после окончания второй мировой войны, бандеровцы, в том числе и члены созданных гитлеровцами бандитских диверсионных формирований, осевшие на Западе, стали усиленно пропагандировать идею о том, что, мол, в ответ на «акт», который был  «полной неожиданностью» для руководства гитлеровской Германии, гестапо и СД подвергли главарей ОУН (б) «репрессиям» и «арестам», а оставшиеся на воле руководители бандеровского движения были вынуждены уйти в подполье, создали вооруженные формирования, так называемую «Украинскую повстанческую армию» (УПА) для «отпора немецким оккупантам и большевикам» и продолжили «борьбу» за «украинскую самостийную соборную державу». При этом беспардонно замалчивался или искажался пресловутый третий параграф «акта», явившийся по существу присягой украинских националистов на верность Гитлеру[3].

 Так было положено начало бандеровскому мифу, который был создан с целью реабилитации коллаборационизма украинских националистов с гитлеровской Германией, который со всей очевидностью вытекает из самого текста документа. Этот миф и поныне составляет основу националистических фальсификаций истории Великой отечественной войны. Фальсифицированная бандеровцами версия событий этого периода, которая ныне тиражируется в работах современных официальных украинских историков и выступлениях представителей националистического крыла украинских политиков, служит основой для создания своего рода «мартирологии украинства» для возвеличивания националистических «героев» и их «борьбы» за «самостийную Украину». Цель очевидна – оболванить молодое поколение украинцев, которое имеет слабое знакомство с историей и воспитать их в духе национальной исключительности и интегрального национализма и навязать им ложных героев и ложные идеалы.

 Более того, бывшим президентом Украины В. Ющенко были предприняты беспрецедентные усилия по закреплению бандеровской мифологемы на государственном уровне. Примерами явлются недавние указы президента Украины о награждении махровых гитлеровских агентов абвера и гестапо Шухевича и Бандеры званием «героев Украины», которые к сожаление еще до сих пор не отменены нынешним президентом Украины В. Януковичем. По утверждениям  Ющенко, основанием таких действий послужили «архивные материалы и новейшие исторические исследования» по истории ОУН и УПА.

И действительно, в последнее десятилетие официальная украинская историческая наука, выполняя социальный заказ руководства Украины, настойчиво трудилась на ниве создания «новой национальной идеологии» для украинцев, призванной заменить коммунистические и социалистические взгляды. Дрейф официозной украинской историографии в сторону бандеровщины начался еще при президенте Л. Кравчуке, продолжился при Л. Кучме и расцвел махровым цветом при В. Ющенко. Кульминацией внедрения бандеровской версии в украинскую историческую науку стала обобщающая монография коллектива историков Национальной академии наук Украины[4] и ряд других публикаций[5]. Этот «труд» Национальной академии наук Украины, оправдывающий бандеровскую версию, получил достойный отпор со стороны тех отечественных ученых, которые не приемлют апологии оуновского коллаборационизма с гитлеровцами[6]. Ряд объективных западных исследователей, в том числе и украинского происхождения, также подвергают обоснованной критике фашистскую идеологию и практику ОУН и УПА[7].

Однако, апологеты бандеровщины продолжают продуцировать все новые и новые публикации, пытаясь с помощью крайне тенденциозного подбора архивных документов дискредитировать всенародное партизанское движение на Украине и в целом вклад народа  Советской Украины наряду с другими народами СССР в разгром фашизма[8]. Цель проста – попытаться доказать, что не украинский народ, который воевал в рядах Красной армии в составе четырех украинских фронтов, а ОУН и УПА были «подлинными освободителями» Украины.

В данной публикации автор ставит своей целью показать, что коллаборационизм ОУН и других украинских националистических организаций с немцами был не случайным эпизодом или «временной тактикой», а явился результатом их многолетнего сотрудничества со спецслужбами Германии, Польши и Италии, и что так называемый «антинацизм» бандеровцев –  ничто иное, как злонамеренная ложь. Учитывая громадный массив работ по теме, мы не ставили перед собой целью дать всестороннюю картину коллаборационизма украинских националистов с гитлеровцами. Это невозможно сделать в небольшой по объему публикации. Поэтому мы сосредоточили свое внимание на тех «точечных» аспектах темы, которые либо недостаточно затрагивались в современной историографии, либо подвергаются особо изощренным фальсификациям. Мы будем опираться на материалы Нюрбергского процесса, западные, главным образом англоязычные публикации, и там, где это было для нас доступным, архивные документы[9].

К сожалению, культ эмигрантской историографии глубоко укоренился в работах украинских официальных историков. Современные адепты национализма подвергают шельмованию и нападкам серьезные публикации современных украинских и российских авторов, которые подвергают «исторический беспредел» на Украине обоснованной критике. Особо отметим среди них работу А. Дюкова[10]. Мы также будем ссылаться на книги В. Чередниченко, которые внесли важный вклад в разоблачение теории и практики украинского национализма. Несмотря на то, что они были написаны в 70-е и 80-е годы, эти работы продолжают сохранять свою актуальность, поскольку они подверждают коллаборационизм ОУН с нацистами на архивных документах, в отличии от тех работ его современников, где упор делался в основном на критику идеологических основ украинcкого национализма.

Утверждается, что такие работы основаны на «устаревших», «советских» стереотипах национализма и что, мол, современная украинская историческая наука должна «непредвзято» показывать так называемую «освободительную борьбу» ОУН и прежде всего его бандеровского крыла. При этом широко пропагандируется так называемый «антинацизм» бандеровцев. Главную историографическую базу новейших «исследований» профессиональных украинских историков, таких как С. Кульчицкий, В. Коваль, И. Патриляк, И. Кентий составляет массив лживых и претенциозных брошюрок, «мемуаров», «сборников документов», с тенденциозно подобранными и кастрированными архивными источниками[11], которые появились в первые послевоенные годы на Западе и были переизданы на Западной Украине после возвращения зарубежных бандеровских организаций на Украину. Всей этой так называемой «исторической литературе» придается оттенок академичности. Она рассматривается в качестве основополагающего источника «истории» «освободительного движения» Украины. При этом замалчивается и искажается действительный вклад народа Украины в борьбу за подлинную государственность, которая была реализована в составе Советского Союза.

  Упор на современные западные публикации мы делаем специально и не только потому, что мы не доверяем отечественным историкам. Учитывая благоговейное, и скажем так, избирательное отношение официозных украинских историков к западной литературе, прежде всего эмигрантской, мы будем стремиться показать несостоятельность подбора источников, которыми современные официальные историки из академических институтов Украины обосновывают бандеровские мифы. В серьезных западных исследованиях содержится немало ссылок на документы и материалы, прямо изобличающие сотрудничество украинских националистических организаций со спеслужбами третьего рейха, которые представляют неудобство для многих профессиональных украинских исследователей. И это не является удивительным  - для таких украинских «исследователей» версии украинской галицкой диаспоры являются «единственно верным учением». В связи этим приведем академически взвешенную оценку таких источников в фундаментальной историографичекой работе современных немецких историков о Великой отечественной войне:

“Предмет такого рода исследований почти полностью освещался  с точки зрения нацистов – частично в силу происхождения самих источников, а также в связи с заинтересованностью в разгаре “холодной войны” возможности понять каким именно образом можно добиться дестабилизации Советского Союза с помощью раздувания подавленного национализма населяющих его различных народов. … Такой интерес окрасил многие исследовательские программы и публикации того времени. Ведущими авторитетами являлись в основном эмигранты, бывшие коллаборационисты и националистические адвокаты независимости прибалтийских государств, Украины и Кавказа…”[12]


 

Прежде чем приступить к анализу обстоятельств вокруг пресловутого «акта 30 июня 1941 г.» и происхождению мифа об «антинацизме» бандеровцев, обратимся к истории сотрудничества украинских националистов со спецслужбами гитлеровского рейха. Именно факты такого сотрудничества, доказанные многочисленными архивными документами, националисты пытаются подвергнуть особо интенсивной фальсификации. Современные апологеты бандеровщины утверждают, что в начале войны, националисты мол не ведали и не знали, что представляет собой гитлеризм, и что их сотрудничество с немцами было якобы «вынужденным актом», единственной целью которого была борьба за «самостийную» Украину.

 

Форма и характер такого сотрудничества, по нашему мнению, свидетельствуют об обратном. Главари украинских националистов, являясь по существу кадровой агентурой немцев, прежде всего военной разведки (абвера)[13], прекрасно представляли себе как политическую программу германского фашизма, так и последствия этой программы для украинского народа. Их «самостийная Украина» мыслилась как марионеточное образование, подпираемое иностранными штыками[14].

 

Организация украинских националистов (ОУН), созданная в 1929 г. на основе так называемой «Украинской войсковой организации» (УВО) полковником «Украинской галицкой армии» (УГА) Евгеном Коновальцем, была кузницей кадров для немецких, польских, итальянских и даже японских спецслужб. Сам Коновалец, получивший в абвере оперативный псевдоним «Консул-I» и его правая рука - бывший офицер УГА Рихард («Рико») Ярый, который проходил под псевдонимом «Консул-II» были завербованы германской разведкой и дали письменное обязательство о платном сотрудничестве еще в 1923 году[15]. Об этом имеются подробные сведения в показаниях подполковника германской военной разведки абвер-2 Эрвина Штольце[16], захваченного в конце мая 1945 г., советскими контрразведчиками в Берлине, которые неоднократно приводятся в литературе по украинскому национализму[17].

 

 Существуют по крайней мере несколько протоколов допроса Э. Штольце. Один из наиболее цитируемых датирован 29 мая 1945 г. Копия этого протокола допроса, подписанная подполковником Шевченко и майором Воротиловым хранится в ЦДАВОВ Украины. На Нюрнбергском процессе приводились выдержки из другого протокола допроса Штольце от 25 декабря 1945 года, который проводил подполковник советской контрразведки Бурашников[18]. Приведем выдержки из более раннего протокола от 29 мая 1945 г., который проводили офицеры «Смерша» подполковник Шевченко и майор Воротилов:

 

“...В начале 1938 года я лично получил указания от адмирала Канариса о переключении имеющейся агентуры из числа украинских националистов на непосредственную работу против Советского Союза. 
Через некоторое время в гор. Баден - близ Вены на квартире петлюровского генерала Курмановича я осуществил встречу с Коновальцем, которому передал указания Канариса. Коновалец охотно согласился переключить часть оуновского подполья непосредственно против Советского Союза, так как считал, что работу против поляков надо также продолжать, ибо эти мероприятия нами одобрялись. Вскоре полковник Коновалец был убит. 
После убийства Коновальца украинское националистическое движение возглавил Мельник Андрей, который как и Коновалец, был привлечён к работе с немецкими разведывательными органами. 
Абвер при проведении подрывной работы против СССР использовал свою агентуру для разжигания национальной вражды между народами Советского Союза. 
Выполняя упомянутые выше указания Кейтеля и Иодля, я связался с находившимися на службе в германской разведке украинскими националистами и другими участниками националистических фашистских группировок, которых привлек для выполнения поставленных задач. В частности мною лично было дано указание руководителям украинских националистов, германским агентам Мельнику (кличка "Консул-1") и Бандере организовать сразу после нападения Германии на Советский Союз провокационные выступления на Украине с целью подрыва ближайшего тыла советских войск, а также для того, чтобы убедить международное общественное мнение о происходящем якобы разложении советского тыла... Вопрос: При каких обстоятельствах Мельник был завербован в качестве агента немецких разведывательных органов? 
Ответ: В работе полковника Коновальца как нашего агента для сохранения условий конспирации был завербован по его рекомендации украинский националист ротмистр петлюровской армии Ярый под кличкой "Консул-2", который использовался как агент-связник между нами и Коновальцем, а Коновалец, в свою очередь, как связной с националистическим подпольем. 
Еще при жизни Коновальца Ярый был известен А.Мельнику и другим националистам как лицо, близкое к Коновальцу, и как активный националист, поэтому Канарис поручил начальнику Абвер-II полковнику Лахаузену через Ярого связаться с Мельником, который к этому времени переехал из Польши в Германию. 
Таким образом, в конце 1938 года или в начале 1939 года Лахаузену была организована встреча с Мельником, во время которой последний был завербован и получил кличку «Консул». 
Поскольку работать с Мельником, как агентом немецкой разведки, было поручено мне, то я также присутствовал во время его вербовки. 
Должен сказать, что вербовка прошла очень гладко, так как о деятельности Мельника мы знали в достаточной мере, и он, по сути, являлся агентом Коновальца в проводимой работе против поляков во время его проживания в Польше. “
[19]

 

Учитывая разоблачительный характер показаний Штольце, зафиксированных в протоколах заседаний Нюрнбергского процесса, современные апологеты бандеровщины пытаются использовать затасканные стереотипы о «застенках НКВД». Утверждается, что методами физического воздействия, мол, Штольце заставили дать нужные показания. Этим, например, отличается И. Патриляк в уже упоминавшейся нами итоговой монографии Института истории АН Украины. И. Патриляк пишет, что Сталину нужно было обосновать тезис о том, что ОУН и УПА – это «банда украинско-немецких националистов», что украинское подполье было лишь структурой в системе немецкой военной разведки. «Под таким давлением Э. Штольце мог предоставить любую «компрометирующую информацию», - утверждает Патриляк. «Находясь в безвыходном положении, морально, и наверное физически сломанный полковник абвера, - пишет он, - напрасно пытаясь спасти свою жизнь, очевидно подписывал заранее подготовленные протоколы, согласно которым он «отдавал приказы» лидерам ОУН, «создавал УПА» и т.д.»[20]

 

 Несостоятельность подобного рода аргументации очевидна любому непредубежденному читателю, и особенно тем, кто знаком с методами работы разведывательных служб, либо по литературе, либо по практической работе. Особенность разведывательной деятельности и неписанного кодекса поведения разведчиков состоит в том, что применение методов физического воздействия в отношении профессионалов является излишним и применяется крайне редко. Профессионал-разведчик, как правило, дает показания добровольно, когда его изобличают фактами и документами. Поэтому попытка представить полковника Э. Штольце «жертвой НКВД», - негодный публицистический прием в арсенале тех украинских профессиональных историков, которые позиционируют себя в качестве «беспристрастных» академических исследователей.

 

Кстати, И. Патриляк при этом упоминает генерал-лейтенанта Э. Лахузена[21], непосредственного начальника  Э. Штольце. Ввиду измышлений Патриляка по поводу Штольце как «жертвы» допросов НКВД, приведем свидетельство по поводу состояния генерал-лейтенанта Лахузена в «цивилизованном» британском лагере для военопленных БадНендорф под Ганновером перед его передачей американцам:

 

«...Над Лахузеном «от всей души» поглумились костоломы из полукриминального контингента, набранного британскими оккупационными властями для охраны следственных лагерей. С выбитыми зубами и синяками на лице, он едва передвигал ноги от систематических побоев. Подобного рода обхождение заставило бы озлобиться и отказаться от сотрудничества и куда менее гордого человека. Лахузен выдержал это испытание и в непростой ситуации повел себя как «офицер и джентльмен» — в истинном смысле этого выражения, избитого частым и не всегда оправданным употреблением. Несмотря на избиения в Бад-Нендорфе он принял решение рассказать все, что было ему известно...».[22]

 

В качестве одного из главных свидетелей обвинения на Нюрбергском процессе[23] генерал Лахузен привел немало фактов, подтверждающих показания Э. Штольце.[24] Существует множество показаний других немецких разведчиков, работавших с украинской националистической агентурой и лично с С. Бандерой - лейтенанта Зигфрида Мюллера, бывшего офицера «Абверкоманды-202», фельдфебеля Альфонса Паулюса, служившего в полке особого назначения «Бранденбург-800”[25], полковника абвера Альфреда Бизанца и других немецких разведчиков, которые подтверждаются документами из российских и украинских архивов. Такие архивные свидетельства приводятся в основательно документированной статье О. Росова и Е. Назарова в еженедельнике “2000”.[26]  Кстати, известный германский разведчик В. Шелленберг также упоминает в своих мемуарах, что «военная разведка … с успехом использовала руководителей украинских националистов Мельника и Бандеру».[27] Непосредственный агентурный контакт с Бандерой поддерживали уже упоминавшийся Штольце, майор Деринг и зондерфюрер Маркерт[28].

 

Очень часто современные украинские историки, пропагандирующие бандеровские фальсификации, ссылаются на тот факт, что, мол, у украинских националистов «не было выбора» и они были «вынуждены» сотрудничать с гитлеровской Германией, как с единственной в то время реальной силой, которая была способна разгромить «большевисткий режим[29]. Был даже изобретен тезис о том, что к украинским националистам, мол, «неприменим» термин «коллаборационизм», поскольку якобы у украинцев не было своей государственности. По этому поводу сошлемся на основательную статью  американского исследователя украинского национализма Дж. Армстронга, который сделал интересную попытку провести сравнительный методологический и исторический анализ коллаборационизма в Восточной Европе именно на примере украинских, хорватских и словацких националистов.30] Этот анализ тем более интересен, поскольку главари ОУН надеялись, что третий рейх позволит им создать такое же марионеточное образование, как профашистскую «Словацкую республику» Йозефа Тисо в 1939 г. или хорватское марионеточное образование усташей.

 

Для того, чтобы понять логику событий вокруг «акта 30 июня», необходимо обратиться к рассмотрению взглядов руководителей гитлеровского рейха в отношении Украины. В этой связи представляется содержательным анализ отношения гитлеровской верхушки к «украинскому вопросу», который осуществил в своей фундаментальной работе «Германское правление в России (1941-1945 гг.)» известный американский ученый Александр Даллин31]. Интересные подробности также содержатся в уже упоминавшейся работе «Украинский национализм» Дж. Армстронга32], а также книге британского ученого Дж. Рейтлингера «Дом, построенный на песке: противоречия германской политики в России (1939-1945 гг.)»33]. Все эти работы основываются в большей части на материалах Нюрбергского процесса, в том числе и неопубликованных.

 

Кстати, и А. Даллин и Дж. Армстронг имели возможность проинтервьюровать непосредственных участников событий, как мельниковцев, так и бандеровцев. Оба ученые привлекались американскими спецслужбами во время осуществления так наз. «Гарвардского проекта» по массовому опросу разного рода эмигрантов и «перемещенных лиц» из СССР и стран Восточной Европы, осевших в США и других западных странах после второй мировой войны, с целью изучения наиболее эффективных методов подрывной деятельности против СССР34]. Им также была предоставлена возможность ознакомиться с архивными материалами немецких спецслужб, включая захваченные западными союзниками архивы главных органов управления гитлеровского рейха и верховного командования вермахта (OKW).

 

Наконец, укажем на основательно документированную книгу о дивизии Ваффен СС «Галичина», автором которой является канадский общественный деятель и исследователь Сол Литтман35].  В ней также содержится интересный анализ событий вокруг «акта 30 июня», включая роль подразделений украинской полиции, сформированных немцами, во львовской резне летом 1941 г.

 

Третий рейх и украинские националисты

 

 Со времени первой германской оккупации в 1918 г., Украина рассматривалась правящими кругами Германии в качестве потенциального источника сырьевых ресурсов и дешевой рабочей силы. Некоторые германские политики рассматривалии ее как наиболее восточную часть центральной Европы (Mitteleuropa), другие как источник зерна, третьи – как противовес традиционному балансу сил в Европе: германо-украинский альянс должен был послужить естественным бастионом против России и Польши, в особенности Галиция, ставшая после развала Австро-Венгрии частью польских восточных земель. После окончания гражданской войны большая часть Украины стала советской, а Галиция превратилась в полигон украинской националистической политики, своего рода «Пьемонт»36], с помощью которого разного рода националистические организации связывали далеко идущие планы «освобождения» всей Советской Украины от «большевизма». При этом западноукраинские политики надеялись, что они могут рассчитывать на содействие Берлина в борьбе с Москвой и Варшавой.

 

И эти политики нашли покровителя в лице Альфреда Розенберга, одного из главных идеологов нацистской партии. Еще в 1927 году он писал о «природной враждебности» между украинцами и поляками, которая может пригодиться Германии. «Если мы поймем..., что устранение польского государства вляется первым требованием Германии, - утверждал он, - союз между Киевом и Берлином становится необходимостью народа и государства для будущей политики Германии»37]. И устранение Польши в 1939 году и нападение на Советский Союз в 1941 г. имели одно и то же обоснование – Украина как противовес могуществу России, против Польши и Балкан, как мост на Кавказ38]. Нацистская программа, по мнению Розенберга, должна была культивировать чувство национальной исключительности украинцев «вплоть до возможного установления отдельного государства, имеющего своей целью... постоянное противодействие Москве и обеспечение жизненного пространства (Lebensraum) Великой Германии на востоке».[39]

 

В мае 1941 г., накануне нападения фашистской Германии на Советский Союз, А. Розенберг более полно развил свои взгляды на роль Украины в германской оккупационной политике в отношении СССР при разработке инструкций для будущего германского правителя Украины. Он отходит от идеи предоставления «немедленной» независимости Украины, по-видимому, сознавая, что высшее руководство рейха не было склонно воспринять его идеи по поводу Украины. Он предусматривает два этапа: на первом, Украина обеспечивает Германию продовольствием и сырьем, на втором – «свободное украинское государство» в тесном альянсе с Великой Германией обеспечит германское влияние на востоке.

 

Для достижения этой цели, не без влияния украинских «экcпертов» в команде доктора Г. Лейббрандта40], Розенберг предусматривал широкую пропаганду идей украинского национализма и обработку населения оккупированных территорий в националистическом духе путем создания украинских университета и техникумов, публикации украинской националистической литературы, постепенное вытеснение русского языка из сферы общения и интенсивное насаждение немецкого языка и культуры. В более широком плане, Розенберг мечтал о тесном сотрудничестве между «независимой» Украиной и контролируемым немцами Кавказом. И все это ради главной цели – создать бастион против России с целью бесперебойного снабжения рейха продовольствием и сырьем41].

 

За два дня до начала осуществления плана нападения на СССР, Розенберг задается вопросом: насколько сильным является влияние национализма на умы украинцев? Сам Розенберг не преувеличивал это влияние. Он полагал, что  националистическое сознание в массах присутствует, хотя и в латентной, аморфной форме. «Мы должны предпринять все усилия для того, чтобы разбудить это украинское самосознание - писал он, - ...такого рода национализм будет верной порукой защиты германских интересов на Востоке». Находившаяся в прошлом «под угрозой Москвы» Украина «отныне всегда будет искать защиты у другой великой державы, а такой державой, конечно, будет только Германия».[42]

 

 Как отмечает А. Даллин, этот тезис представлял собой симбиоз западноукраинского национализма, жаждущего создания государства от Карпат до Волги и германских интересов (как их понимал Розенберг), что позволило бы сделать Украину зависимой от германских «подпорок». Министерство восточных территорий отнюдь не питало иллюзий о том, что существует “непреодолимое желание народа создать независимую Украину”; признавалась лишь «необходимость систематической и искусной культивации» такого предполагаемого желания43].

 

Основы для такой «культивации» закладывались целым отрядом украинских националических «экпертов» в системе нацистского «остфоршунга». Рамки данной статьи не позволяют детально останавливаться на этом аспекте идеологичяеской подготовки гитлеровской агрессии против Советского Союза. Укажем, что, например, еще гетманцы Скоропадского, в частности националистический историк в Берлине Д. Дорошенко занимался разработкой идеологического обоснования гетманского движения, приспосабливая его к требованиям «нового порядка» гитлеровцев - украинская нация объявлялась «объединенныи коллективом украинского народа, принадлежащего к арийской расе»44]. Впоследствии, уже после нападения на СССР, нацистский «остфоршунг» разрабатывал целый комплекс мероприятий для того, чтобы искоренить вообще упоминание о России и русских из лексикона немецких «экпертов» и пропагандистов45]. Эти нацисткие идеи с готовностью воспринимались и тиражировались украинскими националистическими «специалистами».

 

Наконец, замыслы Розенберга по поводу Украины основывались на посылке, что война с СССР будет скоротечной. С военной точки зрения не имело значения, станет ли украинский народ в массе своей достаточно националистическим или будут ли русские антагонизированы розенбергской политикой «разделения». Эти реальности могли не приниматься во внимание, если Германия победит в войне.

 

В свете приведенных выше идеологических конструкций Розенберга напрашивается логический вывод: орудием противоестественной «культивации» национализма среди украинского народа должны были стать украинские националистические организации, действующие прежде всего в шкурных германских интересах[46].

 

Использование ОУН и других националистических организаций шло на нескольких уровнях рейха. Примечательно, что на самый высший уровень гитлеровской иерархии националистические  главари не допускались, за единственным исключением: туда был вхож только деятель украинской контрреволюционной эмиграции гетьман Скоропадский, безбедно проживавший в Берлине на пособие назначенное ему еще рейхпрезидентом Германии Гинденбургом. Он, однако, не представлял значительного интереса для прагматиков в германских спецслужбах.[47] Такой интерес для абвера и других ведомств представляли оуновцы.

 

Украинских националистов, и прежде всего ОУН, использовали по крайней мере четыре ведомства нацистской Германии: 1) абвер Канариса, 2 ) НСДАП – через внешнеполитическое управление партии (APA - aussenpolitisches amt), возглавляемое Розенбергом с апреля 1933 г., 3) гестапо и 4) министерство пропаганды.

 

 Примечательно, что все эти четыре ведомста нацистской Германии отводили украинским националистам сугубо подчиненную роль. Применялась формула, согласно которой эмигрантов позволялось использовать в Берлине, но с началом военных действий на востоке им запрещался допуск к оккупированным территориям. 18 июня 1941 г. все полицейские ведомства Германии получили указание предотвращать возвращение беженцев на территории, оккупированные рейхом. Это указание передавалось через так называемое «ведомство помощи беженцам» (Vertrauensstellen), официально занимавшееся материальной и юридической помощью беженцам, но фактически созданное гестапо и работавшее под его полным контролем. Согласно указанной инструкции, все подозрительные эмигранты с началом военной интервенции подлежали аресту[48]. В свою очередь, внешнеполитическое ведомство передало по всем своим инстанциям приказ о запрете набора в германские вооруженные силы в качестве добровольцев «как тех, кто проявляет симпатии к великороссам, так и сторонников сепаратистко- националистичекой ориентации». К ним предписывалось «относиться дружелюбно, но держать на дистанции». В сентябре 1941 г. и январе 1942 г. «министерство восточных территорий» Розенберга вновь подвердило запрет допуска эмигрантов на оккупированные территории[49].

 

Все эти указания отдавались на фоне присутствия сотен, если не тысяч эмигрантов на оккупированной немцами территории Советского Союза. Наиболее фанатичные из них лелеяли надежду на реализацию своих «державных амбиций» с помощью Германии. Тысячи русских, украинских и белорусских коллаборантов уже находились в гуще событий, часто по заданию различных ведомств Германии и часто вопреки запрету из Берлина. Только летом 1942 г. Берлин официально санкционировал использование на востоке правительственными ведомствами рейха «политически благонадежных» эмигрантов, которые приобрели германское гражданство. Вместе с тем, им по прежнему запрещалось участие в боевых действиях. Летом 1943 г. Гитлер отдал приказ  о запрете эмигрантам занимать офицерские должности[50].

 

В действительности, прагматики из военной разведки, пропагандистских служб, военной и гражданской администрации рейха продолжали пользоваться услугами политических эмигрантов в качестве переводчиков, комментаторов радио, мелких чиновников и консультантов. Очень часто даже высокопоставленные официальные лица рейха затруднялись определить их статус[51]. В этой связи интересным является наблюдение американской исследовательницы политики гитлеровцев в оккупированной Украине Венди Лоуэр о том, что «правление нацистов на Украине представляло собой довольно произвольную комбинацию целей, который ставил Гитлер, и динамичные, часто противоречивые действия его подчиненных, которые... преследовали свои собственные эгоистические интересы в зависимости от своих индивидуальных понятий о будущем рейха»[52].

 

Это расхождение между официально декларируемой политикой рейха, которая определялась непосредственно Гитлером, и политической практикой ведомств гитлеровской Германии нигде не проявлялось с такой очевидностью как между гитлеровскими специальными службами и украинскими националистами. Ведущую роль в этой сфере играл абвер, возглавляемый адмиралом Канарисом. В отличие от чиновников  APA, Канариса мало интересовали детали политической программы ОУН.

 

В 1939 году, накануне нападения на Польшу, украинские коллаборационисты были приведены в действие. Первой репетицией такого рода стало провозглашение марионеточного образования «Карпатская Украина» в марте 1939 г. во главе с немецким ставленником, клерикалом Августином Волошиным. Украинские националисты возлагали большие надежды на то, что им удастся в «Карпатской Украине» воплотить свою мечту хоть об осколочной, но зато «державности». Их ждало полное разочарование – Гитлер не колеблясь отдал эти земли венгерским фашистам, когда посчитал это необходимым.

 

Затем абвер тайно организовал полк оуновцев под кодовым названием Bergbauernhilfe  (BBH), т. е., буквально, «помощь крестьянам-горцам».  Деятели ОУН напыщенно именовали это вооруженное формирование “Український леґіон” или "Військові відділи націоналістів" (ВВН). Обратим внимание на тот факт, что немецкая и украинская аббревиатуры были идентичны. Абвер, полагая, что вопрос о будущем «украинском государстве» может быть довольно скоро поставлен на повестку дня, готовил «легион» для организации антипольского восстания при нападении на Польшу. Этому подразделению, впрочем отводилась чисто вспомогательная роль – еще перед польской кампанией 1939 года Арно Шикеданц, заместитель Розенберга по внешнеполитическому управлению НСДАП  и один из ведущих специалистов рейха по «русскому вопросу» дал довольно убийственную оценку политического потенциала ОУН в письме Гансу Ламмерсу, начальнику имперской канцелярии Гитлера:

 

“… Эта организация, которую можно в лучшем случае сравнить  с хорватской группой усташей, вероятно все еще получает задания OKW [высшего командования вермахта – авт.] по выполнению определенных заданий разведывательного характера в Западной Украине в случае конфликта с Польшей. Вероятно, этой цели она соответствует. Но она совершенна непригодна для проведения политической операции с целью оказания влияния на население в долговременной перспективе (подчеркнуто нами  - автор).” [53]

 

Однако, абвер мало интересовали оценки берлинскими бюрократами политического потенциала оуновцев. Адмиралу Канарису нужны были подготовленные и готовые на все кадры для выполнения конкретных диверсионных и шпионских заданий в Польше и Советском Союзе. Он записывает в своем дневнике 12 сентября 1939 года: «Мне необходимо будет сделать соответствующие приготовления с украинцами и, если такая альтернатива будет реальной, организация Мельника (ОУН) сможет осуществить восстание, целью которого будет уничтожение евреев и поляков.» Однако, он тут же отмечает в своем дневнике: «Политическая экспансия движения в направлении Советской Украины (идея великой Украины) должна быть предотвращена»[54].

 

Канарис отнюдь не был противником нападения на СССР. На этом этапе гитлеровской агрессии еще рано было раскрывать карты в отношении дальнейших планов Берлина в отношении Советского Союза. Также напомним, что речь идет о Мельнике именно потому, что в абвере его считали «законным преемником» полковника Коновальца. «Бунт» Бандеры против мельниковского «провода» и «отпочкование» ОУН (б) еще были впереди. Идея же «политической экспансии» в сторону советской территории была временно отложена, поскольку по пакту Молотова-Риббентропа 1939 года Галиция переходила под советский контроль.

 

Одним из результатов гитлеровской агрессии осенью 1939 г. и последующего распада Польши стало массовое освобождение из польских тюрем самых махровых и экстремистки настроенных украинских националистов,  в том числе Степана Бандеры и его подельников по процессу об убийстве министра внутренних дел Польши Бронислава Перацкого в 1934 г. На волне обвинений «провода» ОУН и лично Мельника в пассивности, Бандере удалось сплотить вокруг себя, выражаясь современным языком, наиболее «отмороженный» контингент членов ОУН. Разрыв со старым и умеренным «проводом» ОУН был неизбежен и он произошел в 1940 году[55]. Особую роль в конфликте между мельниковцами и бандеровцами сыграл давний агент абвера Рихард Ярый («Консул-II”), который перешел на сторону бандеровцев с целью удержания контроля абвера над вновь образованной фракцией ОУН. Таким образом, ОУН распалась на два враждующих крыла – мельниковцев, ОУН(м) и бандеровцев – ОУН(б).

 

Раскол в ОУН отнюдь не был на руку абверу, который сколачивал единый антисоветский фронт из контрреволюционных эмигрантов. Э. Штольце предпринимались меры по примирению враждующих фракций ОУН путем личной встречи с Мельником и Бандерой[56]. С другой стороны, «отмороженность» бандеровцев, их авантюризм и нетерпение были приняты во внимание при организации украинских диверсионных подразделений «Нахтигаль» и «Роланд» в составе уже упомянутого полка специального назначения абвера «Бранденбург-800». Такого рода кадры были крайне необходимы для последующих подрывных операций против СССР.

 

Впоследствии, пытаясь откреститься от нацистской пуповины, связывавшей рождение двух «украинских» батальонов абвера, главари националистических организаций нарекли их «дружини українських націоналістів» (ДУН)[57]. Они были украинскими постольку, поскольку были сформированы из этнических украинцев. По своему же офицерскому составу и организации они были немецкими вооруженными формированиями, экипированные и подготовленные немецкими специалистами на немецкие деньги.[58]

 

После захвата Польщи гитлеровцы насадили свою агентуру в административном, государственном, полицейском и научно-образовательном аппарате польского «генерал-губернаторства». Критерий расстановки кадров был один – членство в ОУН. Одновременно с кооптацией оуновцев под эгидой немцев в государственный аппарат оккупированной Польши, расширялась и укреплялась сеть шпионско-диверсионных школ абвера для подготовки кадров для будущей войны с СССР. Основными пунктами формирования шпионско-диверсионных групп для заброски на территорию Советского Союза были Краков, Белжец, Санок и оккупированная немцами часть Перемышля. Для их вооружения в пограничной зоне создавались склады оружия и боеприпасов. Руководил подрывными действиями националистических групп Роман Шухевич («Чупринка»), находившийся в то время в Кракове[59]. Он был одним из «неофициальных» украинских офицеров «Нахтигаля», которым полностью командовали немцы. При организации, «Нахтигаль» насчитывал 150 человек, но перед самым нападением на Польшу его численность была доведена до комплектации батальона[60]. Бойцы «Нахтигаля» были одеты в серую полевую форму вермахта (feldgrau). Батальон “Роланд”, фактическим руководителем которого был Рихард Ярый, имел форму, напоминавшую обмундирование “украинской галицкой армии”. Рекрутированием молодых украинцев в «Роланд», проживавших и работавших в Австрии, занимался бандеровец Иван Габрусевич[61].

 

Абвер и «походные группы» ОУН

 

Накануне войны с целью идеологического разложения советского населения на оккупированных территориях, а также создания вспомогательных структур местного управления и полиции из числа украинских националистов немцы сформировали так называемые «походные группы ОУН» (Marchketten). Их задача состояла в следовании за наступающими немецкими войсками и используя знание языка, культуры и быта местного населения вести так  называемую «шептану пропаганду» с целью облегчить установление нацистского «нового порядка» с украинским оттенком. Всего было создано шесть таких групп: три бандеровские и три мельниковские. Такой паритет был не случаен – несмотря на усилия современных адептов украинского национализма представить их виде зародыша «самостийной украинской власти», они были по существу диверсионными отрядами особого назначения[62]. Что же касается мельниковцев и бандеровцев, абвер нуждался и в тех, и в других.

 

Обратимся к показаниям одного из руководящих работников ОУН(м) Мирослава Зыбачынского, задержанного советскими органами госбезопасности накануне войны, которые приводит А. Дюков со ссылкой на архив ФСБ России:

 

“К началу войны Германии против Советского Союза МЕЛЬНИК Андрей дал большую директиву, в которой требовал от оуновцев перехода их на террористические методы работы… Для этого основному руководящему составу было предложено организовать под командованием германских разведчиков и контрразведчиков разведывательно-пропагандистские отряды, которые укомплектовывать из активных оуновцев и направить их за наступающими германскими частями на Украину, где развернуть оуновскую работу террористического характера… Руководству “ОУН” предлагалось на Украине стать во главе сельских и городских оуновских центров, насаждать террористические тройки, проникать к руководству различными местными немецко-украинским управами, полицией, администрацией и т.п. с тем, чтобы удобнее было осуществлять свою террористическую деятельность…”[63]

 

Абвер также заключил с соглашение и с бандеровцами, по которому в обмен на военное и тайное сотрудничество, те получали определенную свободу проведения политической пропаганды. Дж. Армстронг ссылается в этой связи на документ Нюрнбергского трибунала 3876-PS, который зафиксировал это соглашение. При этом Армстронг указывает, что свидетели с немецкой стороны, опрошенные  им после войны утверждали, что германская сторона «разрешила бандеровцам осуществлять полититическую пропаганду на оккупированной территории в обмен на сотрудничество с немецкими окупационными властями в использовании ресурсов Украины для военных нужд рейха».  Они также утверждали , что бандеровцы нарушили договоренность провозглашением «самостийной Украины» во Львове 30 июня 1941 года.

 

Сами же бандеровцы утверждали, что такого соглашения не было, а была, мол, только весьма общая и расплывчатая «договоренность» о взаимодействии бандеровцев с вермахтом.  Армстронг пишет, что «сторонники Бандеры, неискушенные в юридических дефинициях и вообще не отличавшиеся точностью формулировок какого-либо рода, полагали, что им была предоставлена свобода политических действий... ...С другой стороны, армейские офицеры предполагали, что они смогут контролировать украинских националистов и рассматривали политическую деятельность бандеровцев в исключительно местном, вспомогательном контексте, которая разрешалась только до окончания боевых действий»[64].

 

Иными словами, немцы и не планировали использование националистов иначе, как на второстепенных и служебных ролях. Однако бандеровцы, снедаемые нетерпением проявить себя  в политической роли, которая им отнюдь не была суждена, спешили опередить своих политических конкурентов на поприще борьбы за «самостийную Украину». Их подстегивало то обстоятельство, что в это же время активизировали свои контакты с Г. Лейббрандтом через внешнеполитическое бюро НДСАП петлюровцы, в частности Р. Смаль-Стоцкий, которые стремились предложить немцам свой вариант государственного устройства Украины под контролем Германии65]. Не отставала от них и группа Скоропадского – гетьман предложил немцам свой вариант оккупационного режима в котором Украине отводилась роль сырьевого придатка Германии[66]. На свои претензии на власть в оккупационных германских структурах претендовал и Мельник. Однако, в июне 1941 года, Розенберг и Канарис достигли договоренности о том, что ни одна из украинских националистических группировок не будет признаваться в качестве «легитимной», не говоря уже о претензиях на «политическое лидерство» после «освобождения» украинских земель[67].

 

В условиях быстрого продвижения вермахта в глубь советской территории на начальном этапе войны[68], германской военной машине требовалась по крайней мере минимальная организация оккупированных территорий для обеспечения тыла гитлеровских войск до прихода и установления чисто германской администрации. В ходе продвижения германский войск ведомство Канариса планировало насаждение своей проверенной агентуры на уровне местных властей. Аналогичные расчеты были у гестапо и СД. Последним двум ведомствам также были нужны кадры для поддержания режима тотального контроля за населением, который уже был реализован в самой Германии.

 

Таким образом, “походные группы ОУН” представляли собой оккупационный вспомогательный аппарат полицейских, пропагандистских и иных служб гитлеровских оккупантов. С началом военных действий их участники должны были двигаться за вермахтом, оседать в населенных пунктах Украины, создавать вспомогательную, полицейскую и пропагандистские службы. Они служили своеобразным соединительным звеном между фашистской оккупационной властью и украинским населением, помогать устанавливать и практически реализовать “новый порядок” нацистов. 

 

Роль националистов в гитлеровском оккупационном режиме

 

Каким же образом представляли себе государственное и административное устройство оккупированных территорий сами гитлеровцы и какая роль отводилась при этом украинским националистам? Об этом свидетельствует ряд предпринятых ими мер по организациии оккупированных земель.

 

Уже 16 июля 1941 г. Гитлер назначил одного из своих рьяных сподвижников Эриха Коха рейхкомиссаром Украины. Само гитлеровское оккупационное образование «Рейхкомиссариат Украина» было образовано 1 сентября первоначально в составе Волыни и правобережной Украины. 20 октября и 15 ноября 1941 г. к рейхкоммиссариату были присоединены все территории к востоку от рек Горынь и Случ, к северу от Южного Буга до Днепра. К началу 1942 года, по оценкам нацистской администрации это образование включало население в 15 миллионов человек[69].

 

Э. Кох в организационном отношении должен был подчиняться ведомству А. Розенберга по делам «восточных территорий». На самом деле, Кох не собирался сотрудничать с Розенбергом. Более того, взаимоотношения между этими двумя гитлеровскими главарями характеризовались взаимной ненавистью и постоянными доносами друг на друга. В этих внутренних распрях Гитлер почти всегда становился на сторону Коха[70]. Согласно планам Розенберга, Коху отводилась роль рейкомиссара «Московии», одного  из нескольких марионеточных образований на оккупированной территории СССР. Однако, Геринг убедил Гитлера послать Коха на Украину. Взгляды Гитлера, Геринга, и других главарей нацистской Германии  предусматривали исключительно безжалостную колонизацию оккупированных территорий и их тотальную экономическую эксплуатацию. И в этом плане, Гитлер не мог найти лучшего сатрапа для реализации своей политики в оккупированной Украине.

 

«Рейхкоммиссариат Украина» состоял из шести генеральных округов (Generalbezirke), возглавляемых немецкими генеральными коммиссарами, им подчинялись обычные округа, каждый со своим комиссаром. Пять крупнейших городов Украины – Киев, Днепроперовск, Кривой Рог, Запорожье и Каменское (до войны Днепродзержинск) были отдельными административными единицами и возглавлялись городскими коммиссарами. Обычные округа имели в своем составе от 2 до 12 районов, соотвествовавших советскому районному делению. 29 июля 1941 года, вермахт запретил занятие должностей украинцам выше этого уровня[71]. Таким образом, «украинская вспомогательная администрация» могла включать только администратора района или города, поселка или сельского старосту. Поскольку детальные планы оккупационного режима разрабатывались в ведомстве Розенберга, которое было напичкано «украинскими» экспертами и консультантами, такое предполагаемое административное оккупационное устройство не могло не быть известно главарям националистических организаций, Мельнику и Бандере.

 

Создание гитлеровцами «рейхкоммиссариата Украина» и присоединение Галиции в качестве округа к “генерал-губернаторству“ нанесли еще один удар по надеждам националистов на “самостийную Украину”. Но они были готовы служить своим немецким хозяевам в любом качестве, надеясь получить хотя бы иллюзорную власть над украинским народом.

Таким образом, предвоенное сотрудничество главарей украинских националистических организаций, и прежде всего двух фракций ОУН - бандеровской и мельниковской – со специальными службами третьего рейха не нуждается в дальнейших комментариях. Это необходимо иметь ввиду, когда мы обратимся к непосредственным обстоятельствам «провозглашения» «самостийной Украины» в оккупированном немцами Львове. 

 

Провозглашение «акта» 30 июня 1941 года 

 

         22 июня 1941 году, гитлеровская Германия без объявления войны напала на Советский Союз. Немедленно активизировало свою деятельность националистическое подполье в Западной Украине, прежде всего бандеровцы [72]. Они руководствовались инструкцией «Боротьба та діяльність ОУН у період війни», разработанной бандеровцами в мае 1941 г.[73] В разделе IV инструкции, озаглавленном  “Становище до німецької армії”, в частности утверждалось, что:

 

“25. Машеруючі німецькі війска пріймаємо як війска союзників. Стараємося перед їх приходом самі упорядкуваті жіття як слід. Їм заявляємо, що вже створилася українська влада, її перебрала ОУН під кермою Степана Бандери, всі справи українського життя ладнає ОУН та місцева влада, готові ввійти у пріязні взаємини з союзними війсками для спільної боротьби з Москвою та для співпраці.

 

    

 

     ... У випадку, коли б німці поставилися негативно до створеної української влади ОУН, не визнавали її та визначували своїх людей, заявляти на місцях, що назначені ОУН не можуть передати влади, бо ліше Провід ОУН може звільнити їх від обов’язків.

 

         Перед фізичною силою уступити, але в правному розумінні влади не передавати (зн[ачить] завісити себе в урядуванні).”[74]

 

Задаемся вопросом: чего больше в этом «документе» - типично бандеровской наглости или полного непонимания своей роли в немецком «орднунге», при котором использование националистов не предполагалось выше уровня района? Однако, факт остается фактом – ОУН(б) с мая 1941 года поспешно взяла курс на реализацию бредовой идеи о «провозглашении самостийной Украины», чтобы опередить своих политических конкурентов. Этой авантюрной задаче и был посвящен рейд бандеровской «походной группы» во главе с Ярославом Стецько на Львов[75].

 

В ночь на 30 июня 1941 г., отступая с боями, советские войска оставили Львов после почти недели кровопролитных сражений. За несколько дней до этого дня националистические подполье в Западной Украине пыталось поднять массовое вооруженное восстание, которе было жестко подавлено советскими органами госбезопасности. Тюрьмы были переполнены бандеровскими диверсантами и прочей немецкой агентурой, задержанной при осуществлении диверсионных и шпионских заданий абвера. Там также содержались разного рода активисты антисоветских националистических организаций. Одной из задач антисоветского восстания было освобождение оуновских сторонников и других заключенных из тюрем. Поэтому, при отступлении советских войск большая часть заключенных была расстреляна НКВД.

 

Уже рано утром вместе с передовыми частями вермахта во Львов вошли части батальона «Нахтигаль» на транспортных средствах абверовского полка “Бранденбург-800”. Отдельно, на машинах абвера прибыла «походная группа» Ярослава Стецько. Продвижению этой группы в Львов, как указывает Армстронг, способствовали передовые подразделения германской армии[76]. Отметим этот момент, поскольку он важен для рассмотрения роли немцев и их отношения к «акту».

 

Довольно красноречиво описал обстоятельства объявления «самостийной Украины» вечером 30 июня один из видных националистических деятелей Кость Панькивский в своей книге “Від держави до комітету”. Поскольку ему удалось довольно верно передать характер и атмосферу марионеточных «національних зборів», приводим обстоятельную цитату без купюр:

 

"Я довідався про те, що вже раненько 30/6 під собор св. Юра прийшов в першими німецькими частинами відділ українських добровольців-націоналістів під проводом Романа Шухевича і о. д-ра Івана Гриньоха так званий Леґіон Нахтіґаль. Тільки маленька блакитно-жовта стяжечка на ремені відрізняла їх від німецьких вояків. Митрополит Шептицький, якого вони відвідали, вислухавши о. Гриньоха, якого знав як свого вихованця й кандидата на професора теології, благословив вояків і дав благословення також і для майбутнього українського уряду, якого створення заповів йому о. Гриньох.

 

У палаті митрополита поселився званий у Львові професор історії східної Європи університету в Кеніґсберзі, галицький німець кол. сотник Галицької Армії - в той час гавптман у відділі військової контррозвідки ("Wehrmachts­Abwehr") д-р Ганс Кох. Разом із Кохом гостем митрополичої палати був його співробітник д-р Р. Фель, знавець польських і українських справ, якого ми тоді не знали. Я зустрічався з ним пізніше нераз у різних ситуаціях впродовж трьох років і в часі перебування в Києві, і в Кракові в уряді Генеральної Губернії.

 

Около полудня прибули до Львова вже також перші представники ОУН в цивільному убранні: Ярослав Cтецько, Евген Врецьона, Ярослав Старух і інші. Вони приїхали на автах вермахту та, зв'язавшися із своїми людьми в місті, скликали на вечір громадські збори до будинку товариства „Просвіта' в Ринку.

 

Ті збори, які пізніше названо „Національними Зборами", викликали різні коментарі. Учасники критикували їх невід­повідну обстановку — невеликі, темні кімнати, в яких бли­мали свічки; непідготування зборів: — запрошені не знали, що має бути предметом наради; незрозумілий тоді загалові поспіх, нервовий настрій. Участь громадянства не була вели­ка, бо людей скликано пізно та й вечірня пора не сприяла, тому що дозволено було ходити тільки до дев'ятої години. Все ж таки було около сотні присутніх, у тому числі пред­ставник Митрополита — тоді мітрат і ректор Духовної Ака­демії — о. д-р Иосиф Сліпий*) і деяке число відомих керівних людей. Велико спізнення ініціяторів використали люди для обміну інформаціями та враженнями з довгого, багатого подіями минулого тижня. Але те спізнення псувало настрій. Поява Ярослава Стецька в теплий, літній вечір у військово­му дощевому плащі з піднесеним — згідно з модою — ковніром робила некорисне враження. Говорив тихим голосом, так що в другій кімнаті його не чули і не знали про що йде. У тих, що були ближче, застереження викликали надто са­мопевна форма „акту" ОУН про „створення держави" і „де­крету провідника Степана Бандери ч: 1 про покликання прав­ління".

 

Та передовсім у всіх учасників зборів, з якими я зустрінувся, ті збори викликали розчарування і занепокоєння. Від передового представника ОУН, який прийшов до Львова ра­зом з німецьким військом, проголосив „державність" та по­дав до відома іменування себе „головою правління", громада чекала свого роду громадського звіту про те, що зробила організація для справи за час довгих двох років, коли край мусів мовчати, та як вона розуміє свої завдання. Люди хо­тіли хоч приблизно знати, що несуть Україні і організація, і німці - яку конструктивну програму та який плян конструктивного домовлення має з німцями керівництво організації. Про ці справи на зборах не було мови. Дешева революційна агітка була змістом промови голови всіх дальших прибулих до Львова промовців з проводу ОУН.

 

Після Стецька промовляв живо й темпераментно о. Гриньох, який явився в мундурі німецького офіцера. Він вітав збори від коменданта леґіону сотника Шухевича і вояків. Сам Шухевич був у батьків, які переживали родинну трагедію. Большевики недавно вивезли дочку Наталку, а вранці 30/6 в тюрмі найдено змасакроване тіло сина Юрія.

 

Ще від ОУН промовляв представник Крайвого Проводу організації.

 

Від місцевого львівського громадянства не промовляв ніхто, бо нікого не запросили та й ніхто не голосився. Тільки ректор о. Сліпий привітав збори в імені Митрополита.

 

На закінчення промовив присутній весь час на зборах гавптман д-р Ганс Кох. Його промова прозвучала дисонан­сом. Формою — зокрема в порівнянні з блідою мовою Стець­ка — вона була гарна, та змістом своїм — хоч мала моменти українсько-патріотичні і навіть нотки в роді: „маєте тепер Україну!" — зробила дуже прикре враження. Кох привітав присутніх із визволенням та візвав “до праці й співпраці з німецькою армією". Більш неприємно вражала своїм пов­чальним тоном та частина промови, що особливо не гармо­нізувала із виступом Стецька. Кох говорив про те, „що війна не закінчена і з усякими політичними плянами треба чека­ти на вирішення фюрера!"[77]

 

 Отметим тот факт, что “походная группа” Стецько прибыла во Львов на машинах абвера. Другой характерный факт: бандеровцам удалось 30 июня получить доступ к львовской радиостанции, которая в течение нескольких дней транслировала текст «акта» и «пастырское послание» митрополита А. Шептицкого, перемежая их немецкими маршами.

Здесь мы должны сделать небольшое отступление и обратиться к немецким директивам по ведению пропаганды накануне и во время войны. В директиве начальника штаба Верховного Главнокомандования Вооруженных Сил Германии (OKW) по вопросам пропаганды в период нападения на Советский Союз, подписанной генералом Йодлем в начале июня 1941 г., в частности предписывалось следующее:

“...10.Незадолго до начала военных действий верховным главнокомандованием вооруженныхсил будут дополнительно прикомандированы к ротам пропаганды специалисты по активной пропаганде и по пресс-информацииофицеры-цензорыа местами также«группы пропаганды средствами радиовещания». Последние будут по мере продвижения войск на восток оставаться в крупных городах и при мощных радиовещательных станцияхВ этом случае они исключаются из состава рот пропаганды и сводятся в отряды или дивизионы пропагандыНа первом этапе предусматривается по одному дивизиону пропаганды на территориях Украинысобственно России и Прибалтики.

...

12. Было бы крайне важно захватить по возможности в исправном состоянии весьма разветвленную сеть радиовещания Советского Союзачтобы немедленно использовать ее для целей германской пропагандыПоэтому необходимокак правилостремиться к захвату и удержанию крупных радиовещательных станцийзаблаговременно забрасывая в соответствующие районы специальные передовые отряды.Линейные войска проинструктировать в том смыслечто следует избегать разрушения вещательных станций.

Как только будет обеспечена цензура всех материалов, передаваемых в эфир той или иной станциейнеобходимо в ограниченном объеме возобновить радиопередачиЭту задачу выполнят группы пропаганды средствами радиовещаниякоторые в соответствии с пунктом 10будут введены в состав некоторых рот пропаганды распоряжением отдела пропаганды верховного главнокомандования вооруженных сил.“[78]

Каким же образом украинские националисты получили доступ к львовской радиостанции вопреки указанной директиве OKW? Есть только один вариант ответа – этот доступ им предоставили немцы, которые неукоснительно выполняли директиву верховного главнокомандования. Достоверно известно, что в первые же часы прибытия войск вермахта во Львов радиостанция была взята под усиленную охрану.  Появление националистов на охраняемом объекте такого значения могло произойти только с ведома и разрешения абвера. Бывший офицер абвера Пауль Леверкюн утверждает, что захват и удержание станции было поручено батальону «Нахтигаль»[79]Таким образом, вещание с передачей текста “акта” и последущие сообщения об установлении так называемой “украинской администрации” нельзя рассматривать иначе, как акцию “психологической войны” против Советского Союза, которая направлялись опытными немецкими пропагандистами и разведчиками.

 

Поставим еще один вопрос: было ли известно немцам заранее о тексте “акта”, или он явился “полной неожиданностью” для них, как в этом нас уверяют националистические деятели в своих «мемуарах», и профессиональные украинские  историки на страницах “академических изданий” и ”сборников документов”[80]?

 

Приведем в этой связи всего лишь один красноречивый факт. Один из немецких диверсантов, выпускник школы абвера в Бранденбурге, заброшенный в СССР накануне войны в составе группы из 25 агентов, украинский националист Ю. Стельмащук (шпионская кличка – “IV Норд”) дал показания, согласно которым он вместе с другими диверсантами, получив непосредственно в районе переправы на советскую сторону взрывчатые материалы, должен был перейти границу и пробраться во Львов. Оттуда поездом выехать на станцию Сарны, на Ровенщине, и ждать начала войны. В первый же день войны, с началом темноты, диверсанты должны были подорвать как можно больше железнодорожных стрелок на этом узле. Дождавшись прихода немцев, Стельмащук должден был явиться в штаб ближайшего соединения, отрекомендоваться офицеру абвера и подробно доложить ему о выполненном диверсионном задании. После этого агенты-подрывники могли действовать согласно заданиям, которые они получили с санкции абвера от своих националистических вожаков.[81]

 

Казалось бы рядовое задание, которые агенты абвера получали тысячами. Однако, задание этой группы националистов было весьма симптоматичным – агенты-подрывники должны были немедленно размножить массовым тиражом и распространить среди населения так называемый “акт” о провозглашении “самостийной украинской соборной державы”. Его текст они получили на конспиративной квартире германской разведки в Кракове в ночь на 14 июня 1941 г., за восемь дней до начала войны.[82] В свете утверждений бандеровцев о том, что “акт” явился «полной неожиданностью” для немцев, только один этот факт не оставляет камня на камне от бандеровской фальсификации.

 

Абвер был прекрасно осведомлен о подготовке “акта“ бандеровскими главарями. Эту информацию руководители германской военной разведки черпали из регулярных донесений своих осведомителей в националистических организациях. Здесь мы опять обращаем внимание читателей на тщательность подготовки агентуры абвера. Ни одна посторонняя деталь не оставлялась кураторами националистов без внимания, тем более наличие посторонних пропагандистских материалов при агентах, забрасываемых на территорию противника. «Использовались только агенты в совершенстве владеющие местным языком, - пишет Пауль Леверкюн, – чья внешность не вызывала малейших подозрений. Они снабжались соответствующей одеждой, причем внимание обращалось не только на внешний вид: нижнее белье, обувь, спички, сигареты, -  все должно было быть достоверным, даже пуговицы западного происхождения могли представлять опасность для агента. Сложнейшей задачей  было обеспечение агентов соответствующими документами...»[83]

 

Львовская резня и участие в ней националистов

 

Одним из первых распоряжений марионеточного «самостийного правительства» Стецька стало учреждение «украинской милиции». В городе начались масштабные акции по уничтожению евреев и польской интеллигенции по заранее составленным «черным спискам», которые были заранее подготовлены оуновской агентурой абвера, СД и гестапо[84]. Эти списки развешивались на стенах домов[85]Поводом к ним послужило обнаружение в львовских тюрьмах тел заключенных, расстрелянных перед отступлением советских войск. Вина за эти расстрелы была возложена на евреев, аресты которых «украинской милицией” начались немедленно. Часть арестованных евреев была пригнана в тюрьмы, где их заставляли хоронить тела расстрелянных[86].

 

Масштабные антиеврейские погромы и ликвидация видных деятелей польской интеллигенции начались еще до прихода специальных подразделений айнзатцгрупп. Об этом пишут многие западные исследователи как об установленном факте.

 

А. Даллин указывает, что «... немцам стало очевидным, что сторонники Бандеры, включая тех, что служили в полку «Нахтигаль» проявляли значительную инициативу в проведении чисток и погромов»[87].

 

Известный британский исследователь трагедии уничтожения европейских евреев нацистами Дж. Рейтлингер отмечает в этой связи роль специальных коммандос РСХА Гейдриха, т. е. «айнзатцгрупп», которые прибыли во Львов одним из первых. Их главной задачей была организация антиеврейского погрома, который был осуществлен 2 июля. Фотографии тел, найденных в тюрьмах Львова вывешивались в окнах магазинов, а сам погром позднее был представлен как «акция Петлюра», т.е. месть за убийство этого националистического деятеля еврейским активистом в 1926 году. Сопровождали айнзатцгруппу ряд членов мельниковского берлинского комитета. По свидетельствам очевидцев, «украинские патриоты» в желто-голубых нарукавных повязках приняли активное частие в погромах[88].

 

Свидетель-очевидец зверств гитлеровцев и вспомогательной «украинской милиции» во Львове, который после войны стал одним из наиболее авторитетных исследователей геноцида евреев, в том числе и на Украине, Филип Фридман также упоминает «акцию Петлюра», осуществленную украинской националистической «милицией» под контролем немцев 25-27 июля 1941 г.[89].

 

Дж. Армcтронг также подчеркивает тот факт, что львовскую айнзатцгруппу сопровождали несколько украинцев в качестве переводчиков или «политических репортеров». Среди сопровождаших айнзатцгруппу был известный мельниковец, некто Чучкевич[90].

 

А. Дюков уточняет, что это была передовая часть зондеркоманды 4Б под командованием штурмбанфюрера СС Гюнтера Хеермана. Эта зондеркоманда входила в состав айнзатцгруппы «Б»; ее задачей было уничтожение противников нацистов, в том числе — евреев. Поскольку антиеврейские акции во Львове оказались развернуты украинскими националистами еще до прибытия в город служащих айнзатццгруппы, начальнику айнзатццгруппы бригаденфюреру СС Отто Рашу осталось лишь придать этим акциям более массовый порядок. Служащие айнзатццгруппы включились в расстрелы евреев; кроме того, по некоторым предположениям, они в пропагандистских целях уродовали тела расстрелянных заключенных львовских тюрем.За “жертвы большевиков” также выдавались убитые накануне “украинской милицией” евреи. Таким образом, антиеврейские и антисоветские настроения в городе получили дополнительную подпитку[91]Ф. Фридман, в частности, указывает на лживость и подстрекательский характер предлога об «ответственности» евреев за «доносы» в НКВД на боевиков националистического подполья. Эта дезинформация распространялась не только устно, но и была широко распропагандирована украинскими националистическими газетами в Западной Украине и Германии. Гауптштурмфюрер СС Ганс Иоахим, тесно сотрудничавший с германским комендантом Львова, в интервью украинской националистической газете «Краківські вісті» 6 июля 1941 года, которое через несколько дней перепечатали в Германии газеты «Українська дійсність»  и «Українский вісник» 15 и 16 июля 1941 г., утверждал, что евреи несут «большую часть ответственности» за расстрелы антисоветских активистов советскими органами безопасности, поскольку они «донесли» в НКВД на подозреваемых украинцев.[92] Фридман также подчеркивает, что среди расстрелянных политических заключенных перед отходом советских войск были евреи - члены сионистких организаций, Бунда, а также еврейских молодежных организаций. Гитлеровская пропаганда всячески замалчивала этот факт.[93]

 

В этой связи заслуживает внимания рассмотрение вопроса о личной ответственности Р. Шухевича и бойцов батальона «Нахтигаль» за убийства евреев. Несмотря на то, что у людей из «Нахтигаля» были личные мотивы расправы над евреями, у батальона были другие задачи – охрана совместно с немцами радиостанции, поддержка «провозглашения» «акта» и др. С другой стороны, основная задача уничтожения евреев и других «нежелательных элементов» возлагалась на украинскую вспомогательную полицию, которая была придана айнзатцгруппам для осуществления экзекуций. Тем не менее, из состава батальона были выделены небольшие группы, в задачу которых входила “точечная” ликвидация людей, занесенных в составленные в соответствии с инструкцией ОУН от мая 1941 года  «черные списки”, включая видных деятелей польской интеллигенции.[94] 7 июля 1941 г. батальон был выведен из Львова в направлении Проскурова и не принимал участия в последующих массовых казнях.

 

Всего по данным публикации музея Яд Вашем в Израиле, автором которой является Ицхак Арад (Рудницкий), с 30 июня по 3 июля 1941 года украинскими фашистами  было уничтожено более 4000 евреев Львова.[95] В секретном докладе в штаб-квартире СД от 16 июля 1941 г. называлась вдвое большее число - 7000.[96]

 

Реакция немцев на «провозглашение» «акта»

 

Именно членам айнзатцгруппы «Б» и выпала «честь» 9 июля 1941 г.    «арестовать» бандеровцев Я. Стецько и Л. Ребета, когда они явились в администрацию Львова. Напомним: арест был «почетным» [Ehrenhapf]. Приблизительно в это же время в Кракове были арестованы сам С. Бандера, которому не позволялось покидать пределы «генерал-губернаторства», представитель Бандеры в Берлине И. Габрусевич, В. Стахив и помощники Стецько Старух и Ильницкий[96]. Однако, офицеры вермахта, сопровождавшие “походную группу” Стецько и прекрасно знакомые с ролью, которую играли в ней бандеровцы из «Нахтигаля» И. Гриньох, Р. Шухевич и Ю. Лопатинский, защитили их от арестов[97]. В этом была определенная логика – эти «ценные» кадры сохранялись для последующих операций абвера.

 

Тем временем, Бандера и Стецько были доставлены в Берлин для объяснений. Об этом писал в своей «автобиографии» («життєписі») сам Стецько. Этот документ хранится в ЦДАВО Украины и доступен исследователям. Впервые этот документ был введен в научный оборот советским украинским историком В. Чередниченко[98]. Он дает наиболее полное представление об идеологии и основных направлениях деятельности  бандеровцев, поскольку был написан самим Стецько для немцев и не предназначался для посторонних. Его подробно анализируют в своей прекрасно документированной статье Карел Беркхофф и Марко Царинник[99]. Здесь мы ограничимися факсимильной цитатой наиболее одиозного положения из «автобиографии» Стецька, в котором содержалась квинтэссенция политики ОУН(б) к «чужинцям», в том числе и евреям. Для удобства читателей воспроизведем факсимиле машинописного фрагмента рукописи, взятого из статьи К. Беркхоффа и М. Царинника с правкой, внесенной рукой самого Я. Стецько:

 

 

Приведем также фрагменты значительной части «життєписа» Стецька, а по существу - объяснительной записки немцам, и предоставим читателям самим судить насколько рептильный характер носила вновь учрежденная бандеровская «украинская администрация» во Львове[100].

 

 

 

Обращаем внимание читателей на факт, что в данном документе Я. Стецько не говорит от отказе подчиниться распоряжению немцев и распустить «уряд». Тезис о том, что Бандера и Стецько якобы «гордо отказались» отозвать «акт 30 июня 1941 года» появился гораздо позднее в процессе мифотворчества бандеровцев после войны. Такого «отказа» не было.

 

Это косвенно подтверждает один из участников событий, «министр» «уряда» Стецько, бандеровец В. Горбовый. 10 августа 1941 г. между Горбовым и членом польского подполья во Львове состолась беседа по поводу будущего украинско-польских отношений. На вопрос поляка, не собираются ли бандеровцы, с учетом последних событий изменить свою позицию в отношении немцев, Горбовой ответил, что те будут продолжать «последовательно поддерживать немцев». Далее Горбовой заметил, что даже если он сам через пару месяцев попадет в Дахау, то и там будет выступать за союз с немцами. По его мнению, случаи неприязни и разочарования в отношении немцев будут иметь место, однако обязанностью руководителей ОУН является оказывать влияние на общество, чтобы «предотвратить враждебные выступления против немцев». С победой немцев Горбовой связывал позитивные изменения в решении «украинского вопроса», поскольку эта победа может способствовать ослаблению двух врагов Украины – Польши и России[101]. 1 августа 1941 г. «арестованный» Я. Стецько прислал из Берлина бандеровцам в Украину так называемый «коммуникат», в котором призывал их «допомагати всюди німецькій армії розбивати Москву й більшовизм»[102].

 

В связи с этим сошлемся на еще один программный документ бандеровцев, который появился в это же время – «декларацию» так называемого «Крайового проводу ОУН на західноукраїнських землях» от 7 августа 1941 года, в которой специально подчеркивалось, что бандеровская ОУН должна «пристосуватися до витворених умов та мусить відповідати майбутнім потребам України... ...ОУН не йде - всупереч провокативним вісткам шкідників української справи - на підпільну боротьбу проти Німечини…»[103]

 

В Берлине главарей ОУН(б) Бандеру и Стецько выругали[105] и заставили писать предложения о том, каким образом отозвать «акт» и продолжать сотрудничество с гитлеровцами. Так появился на свет еще один документ, где Бандера и Стецько представили свои соображения по этому вопросу. Главным лейтмотивом был тезис о том что бандеровцев «неправильно поняли», что они готовы продолжить сотрудничество с рейхом. Опасаясь компрометации перед рядовыми оуновцами, которые, мол, не  поймут отзыва «акта», Бандера и Стецько предложили «соломоново решение»: ОУН не будет отзывать «акт» и распускать «правительство» Стецька, а вместо этого создаст так называемую «Українську національну раду” во Львове, которая не будет обладать политическими функциями, а будет по-деловому выполнять все указания германского губернатора Галиции и будет способствовать установлению “нового порядка” на Западной Украине. “Сподіваємось, - писали Бандера и Стецько, - що таке розв’язання справи, з одного боку заспокоїть українських націоналістів, а з другого не підірве престижу Німеччини.”[106]  Эти предложения бандеровцев были приняты германской стороной.

 

И действительно, сначала под руководством К. Панькивского какое-то время просуществовал с отрубленной головой «секретариат» «краевого правления» Стецька. Через несколько недель он был переименован в  “Український краєвий комітет”, который продолжал возглавлять Панькивский. Затем и сам “комитет” приказал долго жить[107].

 

Впоследствии Бандеру перевели в специальный блок «Целленбау» в концлагере Заксенхаузен. 12 июля 1941 г. Ярослава Стецько с его командой из членов ОУН(б) также арестовали и послали в концентрационный лагерь Заксенхаузен в тот же блок, где, как полагается «заблудшим овцам», они проживали с относительным комфортом в офицерских квартирах с другими знатными «гостями»: лидером румынских фашистов из «Железной гвардии» Хория Симом, немецким евангелистским пастором Нимёллером, сыном итальянского маршала Пьетро Бодолио, бывшим австрийским канцлером Шушнигом, немецким промышленником Фрицем Тиссеном, французским премьером Эдуардом Даладье, сыном Сталина Яковом Джугашвили и еще несколькими европейскими аристократами, которые осмелились критиковать немецкого ефрейтора в присутствии его доносчиков.

 

Сол Литтман, известный канадский исследователь истории 14-й (галицкой) дивизии Waffen-SS в своей книге "Просто солдаты или зловещий легион», со ссылкой на польский источник[108], приводит интересные подробности пребывания Степана Бандеры в немецком концентрационном лагере Заксенхаузен, которые, как нам представляется, убедительно опровергают миф ОУН(б) о Бандере – «узнике концлагеря», который так широко прогандируется бандеровцами как в Украине, так и за ее пределами.

 

Квартиры, в которых проживали румынские железногвардейцы и украинские националисты были довольно роскошными и были оборудованы радиоприемниками и телефонами, имелись газеты и библиотека. Интернированные главари украинских националистов поддерживали тесные связи со своими кадрами, продолжая междуусобные распри. Международной миссии Красного Креста, откомандированной для инспекции Заксенхаузена, показали именно эту часть лагеря с целью демонстрации того, как хорошо живут узники в концентрационных лагерях.[109] Есть основания полагать, что эту же секцию Заксенхаузена показывали и группенляйтерам фашистских организаций зарубежных стран в 1943 году. По показаниям штандартерфюрера СС графа фон Родерна на Нюрбергском трибунале в 1946 г, после визита у группенляйтеров «создалось впечатление, что слухи о положении в концлагерях, в то время распространяемые за рубежом, лишены оснований»[110].  

 

Смена тактики ОУН: роль М. Лебедя 

 

Тем временем, агентурное сотрудничество бандеровских главарей с немцами вступило в новую, скрытую фазу. Это объяснялось прежде всего провалом гитлеровской стратегии “блицкрига” против СССР и развертыванием народного сопротивления немецкой оккупации. Участие и Бандеры и Стецька в планах нацистов пока исключалась. Им было предложено остаться в Берлине под домашним арестом. Немцы дали ход альтернативному плану действий.

 

По решению абвера, руководство УОН(б) было передано в «надежные руки» - Мыколе Лебедю, занимавшему третье место в бандеровской иерархии, которому было поручено вести вопросы безопасности в «краевом правлении» Стецька. По этой причине, Я. Стецько перед его «заключением» в Заксенхаузен немцы разрешили съездить в Краков, где он подробно проинструктировал Лебедя о порядке действий в новых условиях и передал ему все дела ОУН(б)[111]. Лебедь сменил кличку на «Максим Рубан».

 

Выбор М. Лебедя в качестве действующего главаря ОУН(б) не был случайным. Впервые он «засветился» как агент рейхсвера (службы-предшественницы абвера)  еще в 1934 году во время следствия и последующего судебного процесса на оуновскими убийцами министра внутренних дел Польши Бронислава Перацкого.  В то время он действовал по заданиям германской разведки под кличкой «Евген Скиба». Он также был одним из исполнителей покушения.

 

Арест «Скибы» в связи с убийством Перацкого широко освещался в прессе Западной Украины и Польши, однако только весьма ограниченный круг посвященных знал о переполохе, который начался в германской разведке в связи с этим арестом. Немецким разведслужбам было от чего волноваться: «Скиба» был одним из наиболее ценных агентов рейхсвера в Польше и его задержание по существу поставило всю немецкую агентуру в стране в сложное положение. Это явствует из секретного немецкого документа озаглавленного «Об арестах в Данциге и Штеттине по требованию польской полиции». В нем, в частности, указывалось:

 

«23 июня 1934 г. восточнопрусским пароходом из Сопота в Свенемюнде прибыл украинец Евген Скиба... Он привез из Польши в Германию для разведки рейхсвера важные в военном отношении документы... Немецкая разведывательная служба в Свенемюнде  была проиформирована телеграфом и его прибытии. Следует предположить, что польская полиция... узнала об этом..., когда он уже выехал из Сопота, иначе она бы нам предъявила требование об его выдаче еще в Данциге. Видимо, польская полиция имела информацию о шпионской деятельности Скибы и поэтому предприняла все меры, чтобы его арестовать. Поляки свои претензии обосновавали тем, что Скиба принимал участие в убийстве Перацкого. Во время ареста Скибы присутствовал польский генеральный консул в Штеттине Г. Штарк, который видел тетрадь с записями Скибы, которые предназначались для разведки рейхсвера. Таким образом, именно этим фактом агентурная сеть немецкой разведки среди украинцев Польши поставлена под серьезную угрозу».

 

В документе также указывалось, что арестованный шпион имел при себе заграничный паспорт на имя Скибы, который он получил в Данциге от сотрудников гитлеровской разведки. Прежде чем передать Скибу-Лебедя в руки польских властей, он был привезен в Берлин, у него тщательно проверили все карманы, изъяли всю шпионскую информацию и детально проинструктировали о линии поведения на следствии. Лебедь не выдал ни одного из своих сообщников или кураторов, за что заслужил полное доверие немецкой разведки. Выступая в качестве свидетеля на процессе Перацкого, Г. Штарк заявил, что тетрадь Скибы, которая побывала в руках у немцев, стала гораздо тоньше по сравнению с той, что он видел при аресте Скибы[112].

 

            Впоследствии, освобожденный немцами из польской тюрьмы при нападении на Польшу в 1939 г., М. Лебедь стал одним из преподавателей в гестаповской школе в польском «генерал-губернаторстве». Здесь в полной мере раскрылись его садистские наклонности, о которых поведал его бывший сокурсник по школе гестапо Мыкыта Косакивский. Он дал письменные показания в 1958 году, которые хранятся в архиве Яд Вашем в Израиле. Впервые эти показания были обнародованы в 1986 году в разоблачительной публикации американского журналиста Джеффа Коплона о М. Лебеде в американской газете «Виллэдж Войс».

 

В частности, Косакивский показал, что в ноябре 1939 г. в Закопане под Краковом в составе школы для подготовки агентов гестапо организовало «украинское учебное подразделение» в составе специально отобранной группы из 120 членов ОУН. Руководили подготовкой украинских националистов офицер гестапо Вальтер Крюгер и его помощник Вильгельм Розенбаум. Украинским командиром группы был лейтенант «Вильный», под именем которого скрывался Мыкола Лебедь. Программа подготовки включала разведку и контрразведку, а также технику допросов, однако главный упор делался на упражнениях по «закаливанию сердец». По вечерам Крюгер, Розенбаум, Лебедь и некоторые курсанты школы отправлялись в Закопане, врывались в еврейские дома, хватали евреев и привозили их в подразделение.

 

«Однажды вечером, в конце ноября или начале декабря [1939 г.], - показал Косакивский, - они вернулись с молодым евреем. В присутствии украинских старшин, включая меня, подзадоренные алкоголем Крюгер и Розенбаум, проводили урок по соответствующей методике допроса». При этом несчастного избивали кулаками и железными ломами, а затем сыпали на раны соль, после чего он сознался том, чего не совершал («изнасилование арийской женщины»). После этого Розенбаум и Лебедь, в присутствии других курсантов, включая женщин, «героически» продолжали избивать его железными трубами. Многие курсанты не выдержали и ушли в свои комнаты. Впоследствии, Косакивский узнал, что молодого еврея раздели донага и обливали на морозе ледяной водой. На следующий день, Косакивский и его товарищ выразили свой протест Лебедю, на что тот им заявил, что «долг каждого члена ОУН показать немцам, что у него такие же крепкие нервы, как и у немцев, и что сердце националиста тверже стали». Такие практические «упражнения» продолжались до побега Косакивского из школы гестапо в декабре 1940 года. Лебедь оставался в школе до марта 1940 г., когда школу перевели в близнежащий городок Рабка, где гестаповские офицеры продолжали свои «практические занятия» со своей агентурой из числа украинских националистов. По утверждению сотрудника музея Яд Вашем доктора Арона Вайса, именно гестаповец Крюгер руководил совместным с оуновцами антиеврейским погромом, когда во Львов в конце июня 1941 года вошли подразделения спецсполка «Бранденбург-800»[113].

 

Неудивительно, что именно такому «закаленному» агенту гестапо как Мыкола Лебедь и было поручено ответственное задание абвера по имитации «антинацистского подполья». Такая имитация становилась все более актуальной в условиях ужесточения колониальной политики рейха в оккупированной Украине и роста всенародного сопротивления нацистам.

 

«Зачистка» оуновской агентуры гестапо и СД

 

Нацисты, не желая ни с кем делить свою власть на оккупированных территориях, предприняли основательную чистку своей агентуры из числа украинских националистов и прежде всего бандеровцев. Эта чистка особенно усилилась после покушения бандеровцев в Житомире 30 августа 1941 года на двух видных деятелей ОУН(м) О. Сеника и М. Сциборского[114]. Они были застрелены боевиком, бандеровцем Степаном Козием, который также был убит на месте покушения членами украинской впомогательной и немецкой полиции.

 

Это покушение переполнило чашу терпения немцев. Одно дело, когда насилие осуществлялось по заранее заданным целям и под их полным контролем, другое дело, когда одна группа немецких агентов начинает истреблять другую, в том числе особо ценные кадры, в результате междоусобной борьбы. Именно этим фактом и объясняется ужесточение позиции гестапо и СД в отношении отдельных членов бандеровских формирований. Причем «репрессии» немцев против бандеровцев носили «хирургический» характер. Гитлеровцы избавлялись прежде всего от рядовых недисциплинированных членов ОУН(б), продолжая тасовать колоду с их главарями - агентами более высокого уровня.

 

М. Лебедь, оставаясь на свободе, продолжал выполнять задания гитлеровских разведчиков. Тем временем его жена – Дария Гнаткивска, также осужденная польским судом в 1935 году за соучастие в покушении на Б. Перацкого и вышедшая на свободу в 1939 г., жила в комфортных условиях в специальной секции концлагеря Равенсбрюк. Это был, по вполне понятным причинам, «страховой полис» немцев в отношении М. Лебедя, чтобы полностью контролировать своего агента. Через офицеров гестапо Гнаткивска  передавала письма своему мужу, который находился на так называемом «нелегальном положении» в западных областях Украины.

 

«Наша доня Зорька розвивається нормально, писала Лебедю Гнаткивска.- Я живу порівняно добре ... Цілий день ми разом. Одержуємо хороші харчі . . . У нас досить багато вільного часу. Ми робимо тривалі прогулянки. Я забуваю вже ... ув'язнення за польських часів. Ми там не могли вільно ходити . . . Я відчуваю себе спокійною і сумною».

 

Сам же Лебедь посылал своей жене через шефа тайной полиции и СД во Львове Йозефа Витиску деньги и продуктовые посылки. «С позволения Главного управления имперской безопасности, сообщал в своей телеграмме в Берлин Витиска, - я еще раз послал экпрессом несколько посылок с продуктами. Прошу передать их фрау Лебедь». Помощник Гиммлера генерал-лейтенант Гейнрих Мюллер телеграфировал 9 июля 1944 года Витиске во Львов требование переслать копию всего дела Гнаткивской. «В будущем, писал в телеграмме Мюллер, - связь с фрау Л. поддерживать только через меня».

 

Прилагаем факсимиле немецкого документа из книги В. Чередниченко «Націоналізм проти нації» о деле Гнаткивской.[115]

 

 

«За харчі я дуже вдячна,- пишет в ответ Гнаткивська JIебедю. Мені майже нічого не потрібно. Ми одержуємо добре харчування: щодня молоко, білий хліб, цукор тощо»[116].

 

Предлагаем читателям самим сделать судить о характере содержания главарей украинских националистов и членов их семей в немецких концлагерях и истинной роли «подпольщика» Лебедя.

 

Доклады айнзатцгрупп

 

Современные украинские историки - апологеты бандеровщины любят ссылаться на источники, которые, по их представлению, свидетельствуют о «бескомпромиссности» и «антинацизме» бандеровцев, как «чинників національної революції». Одним из таких источников являются секретные доклады айнзатцгрупп регулярно направляемые в Берлин в 1941-1942 гг. Полный комплект докладов хранится на микропленках в национальном архиве США. Существует документальная публикация в переводе на английский язык, составленная И. Арадом, С. Краковским и Ш. Спектором, в которой приводится значительная часть этих сообщений[117].

В каком же свете выглядят акции немцев против украинских националистов, в том числе и бандеровцев на страницах докладов айнзатцгрупп? Ответ на этот вопрос поможет прояснить истинную вспомогательную роль украинских националистов в фашистском оккупационном режиме. 

Приведем выдержки из докладов айнзатцгрупп, посвяшенных украинским националистам в 1941-1942 гг.:

 

Оперативное донесение из СССР № 48 от 10 августа 1941 г.

 

«...Во время своего пребывания в Риге, рейхсфюрер СС упомянул, что он намеревается создать полицейские формирования из литовцев, латышей, эстонцев, украинцев и других национальностей и использовать их за пределами населяемых ими территорий. Это возможно сделать прямо сейчас, здесь на бывших советских территориях. После выполнения этой задачи, эти формирования будут использоваться в качестве полицейских подразделений, опять же за пределами своих родных территорий. Поскольку армейская группа срочно требует быстрого решения этого вопроса ввиду затруднений с партизанами и на фронте, айнзатцгруппы также в срочном порядке запрашивают общие инструкции как подходить к этому вопросу...»[118]

 

Оперативное донесение из СССР № 50 от 12 августа 1941 г.

 

«...Украинцы

 

На Волыни особенно активна группа Бандеры. Украинцы, привлеченные германской армией, используют свое положение в национальных или партийных целях. Они продвигают на должности бургомистров своих членов и оказывают сильное влияние на всю украинскую милицию. По наблюдениям в Брест-Литовске, несмотря на малочисленность, украинцы проявляют активность, ожидая создания независимого государства после оккупации Киева. В округе Галиция идет подготовка к учреждению украинского вспомогательного комитета по примеру вспомогательных комитетов генерал-губернаторства. Группа Бандеры еще не определилась со своей позицией...»[119]

 

Оперативное донесение из СССР № 52 от 14 августа 1941 г.

 

«Оперативное донесение (округ Галиция)

 

Администрация:

 

...Тотальная, хотя и временная дезорганизация ввиду того, что военная администрация уже не действует, а гражданская администрация еще не установлена.

 

...Самоуправление является весьма трудным делом из-за отсутствия подходящих кадров. Большинство бургомистров, продвинутых украинцами, должны быть освобождены от должности ввиду их непригодности. Во Львове и городах в сельской местности предполагается учредить украинско-польские автономные органы по примеру польской автономии в генерал-губернаторстве. Украинский бургомистр во Львове будет заменен немецким. Формируется украинская полиция численностью 3000 человек.  Ее отбор осуществляется  из рядов милиции, которая сейчас насчитывает 31 000 человек. Предварительные условия: предыдущая служба в польской или австрийской армии; в качестве старшин под началом немцев; дополнительные требования: украинцы в качестве офицеров или унтер-офицеров, бывшие служащие австрийской армии или низшие чины, служившие в польской армии.

 

...2. Каковы национальные политические цели украинцев?

 

Румынская армия уже сейчас сталкивается с серьезными затруднениями в отношениях с украинцами в оккупированных ею областях Восточной Украины. Германские официальные органы вынуждены вмешиваться. Совершенно очевидно, что румынская администрация доведет дело до того, что эти области будут источником постоянных волнений. Такое развитие событий вызывает чрезвычайную тревогу в кругах военных...

 

...Поскольку доля еврейского населения довольно высока, это представляет проблему, требущую внимательного рассмотрения с экономической точки зрения. Кроме того, к разрешению указанной проблемы можно подходить только в рамках германо-украинских отношений...»[120]

Оперативное донесение из СССР № 56 от 18 августа 1941 г.

«...не прекращаются грабежи, плохое обращение c населением и убийства в областях, где действует украинская милиция. Украинские бургомистры и милиция несут отвественность за враждебные высказывания в адрес Германии, за игнорирование германских приказов и несоблюдение германских правил. Поляки приравниваются к евреям и часть из них также заставляют носить отличительные нарукавные повязки. В некоторых местах формируются подразделения украинской милиции под названиями «украинская служба безопасности», «украинское гестапо» и пр. Германские местные и полевые командиры в настоящее время занимаюся разоружением милиции.

         

   Во Львове ОУН продает боны военного займа и печатает листовки с требованием вернуть Бандеру. Также распространяются плакаты с объявлением о том, что должна быть создана «свободная и независимая Украина» в соответствии с лозунгом «Украина для украинцев под руководством ОУН». Приказы германской армии часто игнорируются и награбленное добро расматривается как свое собственное.  В Луцке полковник Дьяченко пытался поставить милицию под свой централизованный контроль. На более позднем этапе эта команда должна располагаться в Киеве. Исполнению этого плана мешают сторонники Бандеры...»[121]

Оперативное донесение из СССР № 58 от 20 августа 1941 г.

«...украинская банда в составе 20-30 человек продолжает провоцировать беспорядки под Пинском. Они распространяют террор, используя лозунг «покончить с германской администрацией, мы хотим свободную Украину без немцев, поляков и руских»[122].

Оперативное донесение из СССР № 66 от 28 августа 1941 г.

«...Солдаты 10-го венгерского егерского батальона выгнали более 1000 венгерских евреев за Днестр в Галицию. Подразделение айнзатцгруппы в Тернополе быстро выдворило их обратно. Члены этого же венгерского батальона сорвали украинские флаги, бросали камни в окна домов украинских священников и оказывают гостеприимство польскому духовенству. Повсеместно осуществляется роспуск украинской милиции к удовлетворению большей части населения. Возрастает активность сторонников Бандеры. Лозунг на здании кооперативного магазина в Клуцке под Ковелем требует «выдворения иностранного правительства» и возвращения Бандеры. Популярная прокламация о провозглашении укранской державы публично зачитывалась в Любомле...»[123]

Оперативное донесение из СССР № 106 от 7 октября 1941 г.

«Анйзацгруппа Ц

Киев

...

II. Казни и другие меры

...по согласованию с городскими военными властями, всем евреям Киева было приказано собраться в определенном месте в понедельник 29 сентября к 6 часам утра. Этот приказ был доведен до населения с помощью печатных объявлений по всему городу, распространенных вновь организованной украинской милицией... ...Зондеркоманда 4А осуществила казнь 33 771 еврея 29 и 30 сентября*...

...Члены движения Бандеры теряют влияние в связи с арестами, проведенными коммандос. Их активность ограничена распространением листовок и расклеиванием плакатов. Осуществлен арест трех человек, планируется арест других...» [124] 

Оперативное донесение из СССР № 107 от 28 августа 1941 г.

«...4. По поводу членов движения Бандеры: 16 арестов при обысках в Николаеве. Три руководителя арестованы, среди них Мачилынский и Мартынок. Другим было сделано соответствующее предупреждение. Политические материалы конфискованы.

Члены движения были укомплектованы в составе небольших групп перед началом кампании во городах Львов и Санок, где получили краткосрочную подготовку, прогагадистские материалы и деньги. Мартынок возглавил львовскую группу. Мачилынский руководило группами из города Санок. По пути следования, под предлогом выполнения полицейских обязанностей, они продолжали политическую работу по назначению бургомистров, организации военных подразделений и ликвидации евреев, коммунистов и пр. Оба немедленно приняли на себя руководство милицией. Их участие в убийстве в Житомире не подтверждено. Они, однако, заявили, что будут расправляться с конкурентами...»[125]

Оперативное донесение из СССР № 126 от 27 октября 1941 г.

«...

Политический обзор

Оккупированные территории

Генерал-губернаторство

Командир полиции безопасности и СД во Львове сообщает:

В письме, подписанном ОУН (Организация украинских националистов) и присланном в тайную государственную полицию во Львове, группа Бандеры вновь выступает за политическую независимость Украины.

В письме заявляется, что Гитлер обманул Украину и что Америка, Англия и Россия создадут независмую Украину от реки Сан до Черного моря. «Да здравствует великая независимая Украина без жидов, поляков и немцев. Поляков за Сан, немцев в Берлин, жидов на виселицы». Более того, в письме выражается сомнение в победе Германии в войне и заявлется, что Германия не сможет выиграть войну без Украины.

В письме также требуют освобождения арестованных украинцев...»[126]

Оперативное донесение из СССР № 135 от 19 ноября 1941 г.

«... Айнзатцгруппа Ц

Место: Киев

...Казни

...22 октября 1941 г. В Козельце, помимо 11 коммунистов и партизан, переданных германской армией, были казнены 125 евреев. Они представляли собой группу выживших из числа довоенного [еврейского] населения в 2000 человек. В этом случае, украинская милиция, сформированная из жителей Козельца, вновь оказалась полезной при арестах, набрав необходимое число работников для рытья массовых могил...

... Что касается деятельности группы Бандеры, то нет ничего значительного для доклада о зоне  ответственности зондеркоманды 4Б. С другой стороны, группа Мельника начинает проявлять большую активность. Очевидно, что делаются попытки исключить германское влияние и установить свободную и независимую Украину. В настоящее время не представляется возможным представить [более] подробные доклады...»[127]

Оперативное донесение из СССР № 164 от 4 февраля 1942 г.

«... Айнзатцгруппа Ц

Место: Киев

...Чувствуется заметное ухудшение отношения населения не только к коммунистам, но и к украинским национальным организациям. Коренное население Восточной Украины очевидно объединяется против новоприбывших западных украинцев, которые рассматриваются в качестве главных носителей идеи национализма. Так же, как и коммунисты, члены украинского национального движения используют различные фальшивые документы, подпольные клички, тайные коды и пр...»[128]

Донесения из оккупированных восточных территорий № 4 от 22 мая 1942 г.

Движения сопротивления на Украине

Движение Бандеры

«...Большое значение придавалось подготовке партизан в ходе курса обращения с оружием. Им говорили, что свободная и независимая Украина может быть установлена только с помощью силы. Необходимо отметить, что перед передачей стрелкового оружия и боеприпасов германской армии, согласно тайному приказу, переданному руководителям милиции, оружие пряталось в занимаемых ими помещениях. ...Когда ряд складов оружия были захвачены в округе Костополь, руководители милиции пытались свалить вину на евреев...

Группа Бандеры финансируется главным образом из Галиции. Некоторые из членов организации платят регулярные взносы, другие занимаются обеспечением продуктов, Во многих случаях, управляющие кооперативов являются сторонниками Бандеры. Среди тех, кто платит взносы есть евреи, хотя во многих случаях их шантажируют. До сих пор, ни в одном из случаев не было зафиксировано, что евреи это делают добровольно. Не зафиксировано какого-либо сотрудничества между движением Бандеры и НКВД...»[129]

В связи с приведенными выше выдержками из оперативных донесений айнзатцгрупп напрашиваются выводы: так называемые «репрессии» против  бандеровцев носили, мягко говоря, бутафорский характер: «внушения», «предупреждения», изъятие оружия. Бандеровцы отвечали булавочными уколами - подметными письмами и т. п. мелкими пропагандистскими акциями, показным шантажом, рассчитанными на внешний эффект. Все их действия в этой связи больше напоминают украинскую народную поговорку о «дуле в кармане».

Больше всего помешанных на порядке немцев возмущала заурядная уголовщина бандеровцев – вымогательство под предлогом продажи так называемых «бонов», т. е. дани, которой бандеровцы облагали местное население, самоуправство в деятельности местных оккупационных органов власти и прочая «фронда» по отношению к германским властям.

Донесения айнзатцгрупп содержали гораздо больше информации о деятельности коммунистического подполья и планомерном уничтожении евреев и коммунистов, чем о так называемом «антинацистском сопротивлении» бандеровцев. Нигде в донесениях айнзатцгрупп не упоминаются какие-либо потери немцев от вооруженных акций бандеровцев, хотя такие ссылки содержатся в отношении акций коммунистического подполья и советских партизан. Большая часть бандеровцев по-прежнему продолжала служить в подразделениях вспомогательной полиции под началом немцев, соучаствуя в преступлениях гитлеровцев. С другой стороны, бандеровцы всячески использовали свое «служебное» положение при немцах для расправы над своими политическими противниками. Мельниковцы отвечали взаимностью, продолжая «стучать» на бандеровцев и используя малейшую возможность поквитаться. В конечном итоге, немцы избавлялись от агентуры, превышавшей свои полномочия и вносившей хаос в их планы. Именно этим и объясняются действия немцев по «приведению в чувство» бандеровской и мельниковской агентуры.

Приведеные выше материалы, по нашему убеждению, наглядно демонстрируют, что украинские националисты никогда не представляли собой самостоятельную политическую силу, как это сейчас тщатся представить современные бандеровцы в Украине и за рубежом. Они были и остаются заурядной агентурой правящих кругов тех стран, которые мечтали об уничтожении СССР. Чтобы скрыть этот очевидный факт, украинские националисты изобрели целую систему мифов, призванных скрыть их служебную роль. Мы представили материалы, которые убедительно демонстрируют лживость мифа о «державотворческом” характере “акта 30 июня 1941 года” и показывают, что националисты не изобрели ничего нового, а пользовались и продолжают пользоваться заготовками и инструментарием, созданными пропагандистскими и разведывательными службами нацистской Германии. Попытки реанимировать застывшие во времени  и трансплантированные на Украину идеи украинского «интегрального национализма», или, если называть вещи своими именами, украинского фашизма, как способ навязать народу Украины особую «украинскую идентичность» и оторвать его от семьи славянских народов, наглядно показывают свою несостоятельность. Убеждены, что бандеровский «ренессанс» во время «оранжевой власти» ждет такой же бесславный конец, как и нацистский режим на Украине. 

***** 

В условиях поражений вермахта на советско-германском фронте, возрастания народного сопротивления немецким оккупантам и расширения партизанского движения на Украине перед оккупантами встала серьезная задача по обеспечению безопасности германских войск, перехвата и ослабления народного отпора оккупантам и направления его по ложному следу. Так появилась идея о создании «украинского» псевдопартизанского движения как орудия против советских партизан и коммунистического подполья - «Украинской повстанческой армии» (УПА), под полным контролем спецслужб гитлеровской Германии. О мифологии УПА и «двухфронтовой борьбе» бандеровцев – в нашей следующей публикации.


[1]В настоящее время – Ивано-Франковск.

Подробнее на сайте: https://branchnews.ru https://newsnight.ruhttps://bordernews.ruhttps://newsabc.ruhttps://newsinit.ru https://newsaim.ru https://newsrecent.ruhttps://news720.ru https://newsmoment.ruhttps://targetnews.ruhttps://rawnews.ruhttps://exactnews.ruhttps://newsquick.ruhttps://calmnews.ru https://sidenews.ru

[2]См.ОУН в 1941 році: Документи. Ч. 1 / Упоряд.: О. Веселова, О. Лисенко, І. Патриляк, В. Сергійчук. – К.: Ін-т історії України НАН України, 2006. с. 250-251. В машинописном оригинале «акта», написанного Я. Стецько и хранящегося в Центральном государственном архиве высших органов власти и управления Украины (Центральний державний архів вищіх органів влади та управління України – ЦДАВОВ) слово «проголошення» было зачеркнуто и надписано «відновлення» (См. ЦДАВОВ України, ф. 3833, оп. 1, спр. 5, арк. 3). Документ, по всей видимости,  подвергся поспешной правке самим Стецько перед обнародованием документа вечером 30 июня 1941 г., с целью продемонстрировать «преемственность» «акта” c “Украинской народной республикой” (УНР), созданной в 1918 г. украинскими националистами в Киеве.

[3]Примечательно, что в фундаментальной работе “Украинский национализм” Дж. Армстронга, одного из главных западных специалистов по этому вопросу, “акт” также приводится в фальсифицированном виде. И это неудивительно - Армстронг получил копию “акта” от В. Стахива, одного из сподвижников Бандеры (См. John A. Armstrong. Ukrainian Nationalism. 2nd ed. New York: Columbia University Press, 1963, p. 79). В книге приводится много интересных подробностей и оценок, которые раскрывают многие закулисные стороны сотрудничества украинских националистов с немецкими спецслужбами. Однако, в целом, немотря на академическое рассмотрение проблем украинского национализма, работа Дж. Армстронга носит тенденциозный характер и основывается главным образом на националистических источниках и интервью автора с рядом националистических деятелей, которые были кровно заинтересованы представить свои действия в наболее выгодном свете.

[4] Організація українських націоналістів і Українська повстанська армія: Історичні нариси / НАН України; Інститут історії України / С.В. Кульчицький (відп.ред.). - К.: Наук. думка, 2005.; Органiзацiя украïнських нацiоналiстiв i Украïнська повстаньска армiя: Фаховий висновок робочоï групи iсторикiв при урядовiй комiciï з вивчення дiятельностi ОУН i УПА. Киïв, 2005.

[5]ОУН в 1941 році: Документи. Ч. 1 / Упоряд.: О. Веселова, О. Лисенко, І. Патриляк, В. Сергійчук. – К.: Ін-т історії України НАН України, 2006; ОУН в 1941 році: Документи. Ч. 2 / Упоряд.: О. Веселова, О. Лисенко, І. Патриляк, В. Сергійчук. – К.: Ін-т історії України НАН України, 2006; ОУН і УПА в 1943 році: Документи / НАН України. Інститут історії України. - К.: Інститут історії України, 2008. 

[6]См. например,Іваненко В., Якунін В. ОУН і УПА у Другій світовій війні: проблеми історіографії та методології. – Дніпропетровськ: В-Арт-прес, 2006; Без права на реабилитацию (cборник публикаций и документовраскрывающих антинародную фашистскую сущность украинского

национализма и его апологетов). В 2-х книгах, 2-е изд., испр. и доп. Киев, 2006.

[7]См., например, Berkhoff Karel C., Carynnyk Marco. The Organization of Ukrainian Nationalists and Its Attitude toward Germans and Jews: Iaroslav Stets'ko's 1941 Zhyttiepys. - Harvard Ukrainian Studies XXIII, No. 3/4, 1999 ,pp. 149-184; Berkhoff, Karel. Harvest of despair. Life and Death in Ukraine under Nazi Rule. Cambridge: The Belknap Press of Harvard University Press, 2004; Himka, John-Paul. War Criminality: A Blank Spot in the Collective Memory of the Ukrainian Diaspora. - Spaces of Identity 5, No. 1 (April 2005); и др.

[8] Красные партизаны Украины, 1941-1944: малоизученные страницы истории. Документы и материалы / Авт.- сост.: Гогун А., Кентий А. - К: Украинский издательский союз, 2006.

[9]Ссылки на архивные документы, в том числе и из публикаций многолетней давности, приводятся по современной номенклатуре.

[10] Дюков А.Р. Второстепенный враг. ОУН, УПА и решение “еврейского вопроса” / Фонд “Историческая память”. − 2-е изд. испр. и доп. − М., 2009.

[11]Особо укажем на апологетику сборника документов профессора университета Сорбонна (Париж) В. Косика в четырех томах (“Україна у другій світовій війні у документах. Збірник німецьких архівних матеріалів») , который поднимается на щит как «достоверный» источник. Несмотря на то, что авторы из Института истории НАН Украины пожурили В. Косика за купюры при публикации документов, они тем не менее полагаются на него полностью при оправдании бандеровской версии. В связи с этим подчеркнем, что недобросовестность Косика при составлении разного рода сборников, в том числе многочисленные купюры документов, которые показывают позорную роль бандеровцев в сотрудничестве с гитлеровцами уже неоднократно и достаточно обоснованно подвергалась критике в среде западных ученых (См, например, рецензию Кэтрин Андреевой на работы В. Косика в The English Historical Review, Vol. 105, No. 417 (Oct., 1990), p. 1088).

[12]Hitler's War in the East, 1941-1945: A Critical Assessment./Rolf-Dieter Müller, Gerd R. Ueberschär, Bruce D. Little. - Providence, RI: Berghahn Books, 1997, p. 286.

[13] Руководителем абвера в январе 1935 года стал капитан 1-го ранга Вильгельм Канарис, имевший большой опыт разведывательной работы. До назначения В. Канариса абвер был сравнительно небольшой армейской спецслужбой. При Канарисе абвер многократно вырос в количественном отношении, расширил свои функции и стал реально конкурировать с другими спецслужбами Третьего рейха, главным образом СД и гестапо. В 1936 году по инициативе Канариса было заключено соглашение о разграничении полномочий абвера, СД и гестапо (так наз. «десять заповедей"). СД отвечало за политическую разведку в Германии и за её пределами. На гестапо возлагалась задача расследования государственных, политических, уголовных дел, а также проведение следствия и арестов. В исключительной компетенции абвера оставались задачи военной разведки и контрразведки. Опираясь на «десять заповедей», Канарис добился превращения абвера в главную организацию Германии по ведению разведки за границей в канун и в первые годы Второй мировой войны (См. Kahn, David. Hitler’s spies: German military intelligence in World War II. New York: Da Capo press, 1978, pp. 231-232; Leverkuehn, Paul. German military intelligence. London: Weidenfeld and Nicolson, 1954, pp. 34-35).

[14] «Нарешті настала наша година ,- писала газета «Краківські вісті» 23 июня 1941 г. - Наші сни, наші мрії стали дійсністю. Це наше воскресіння! ... На багнетах німецьких збройних сил несеться воля довгождана» (Цит по: В. Чередниченко. Націоналізм проти нації. – К., 1970, с. 87).

[15] См. В. Чередниченко. Націоналізм проти нації. -  К., 1970, с.  45.Многие авторы, особенно те, кто невнимательно ознакомился с архивными документами или знакомился с такими документами по второстепенным источникам, утверждают, что Степан Бандера проходил в абвере под псевдонимом «Консул-II».  Это распространенная логическая ошибка (если Мельник – «Консул-I”, то Бандера «должен» быть «Консулом-II). На самом деле, Мельник унаследовал абверовский псевдоним Коновальца после его ликвидации советским разведчиком П. Судоплатовым, а «Рико» Ярый по-прежнему числился агентом абвера под псевдонимом «Консул-II”. Ярый дожил до 1969 г. и скончался в своем поместье под Веной. Тот факт, что его не тронули советские оккупационные власти Австрии, впоследствии породил множество домыслов о том, что он якобы был «агентом Кремля».

[16] Эрвин Штольце родился в Берлине в 1891 году. В 1914 г. записался добровольцем в армию и до 1918 г. воевал на Западном и Восточном фронтах в артиллерийском полку. В 1923 году Штольце был принят на работу в абвер, где проработал 22 года, став к 1945 г. одним из опытнейших руководителей и старейших кадровых офицеров управления абвер-2. До 1936 г. он служил в абвер-1 и специализировался на организации разведки в странах вероятного противника Восточной и Юго-Восточной Европы: Чехословакия, Венгрия, Румыния, Югославия, Болгария, западные регионы СССР (более подробно о жизненном пути Э. Штольце см.: Мадер Ю. Абвер: щит и меч Третьего рейха. — Ростов н/Д: Феникс, 1999).

[17] К сожалению, многие авторы также не всегда корректно подходят к этому источнику. Так например, часто встречаются утверждения, что Штольце якобы свидетельствовал на Нюрнбергском трибунале над главными нацистскими преступниками. Это не так - в Нюрнберге представителем советской стороны обвинения, генералом-майором Зорей действительно зачитывались показания Штольце, однако сам Штольце на процессе не присутствовал.

[18] Именно этот протокол был приобщен к материалам Нюрбергского трибунала в качестве документа USSR-231 (Trial of the Major War Criminals before the International Military TribunalNuremberg, 14 November 1945 -1 October 1946. -NurembergAllied Control Authority for Germany, 1947, VolVIIp. 271-272; далее - TMWC).

[19]ЦДАВО, ф. 57,оп. 4,спр. 338, арк. 280-288.

[20] І. Патріляк.Тактика і стратегія українських націоналістів на початковому етапі другої світової війни. – Організація українських націоналістів і Українська повстанська армія: Історичні нариси / НАН України; Інститут історії України / С.В. Кульчицький (відп.ред.). - К.: Наук. думка, 2005, с. 46.

[21] Э. Лахузену это звание присвоили в 1945 г. По показаниям Штольце, которые он дал 14 июля 1947 года, «особенно удачная смена руководства абвера произошла в 1938 году, когда вместо оберста Гельмута Гроскурта в абвер-2 пришел оберст фон Лахузен-Вивремонт. «Назначение кадрового офицера австрийской армии с исторически свойственной ей многонациональностью личного состава на пост шефа диверсантов абвера, - показал Штольце, -  произошло именно в тот момент, когда германская разведка активизировала работу с нацменьшинствами, и, вне всякого сомнения, сыграла положительную роль...» (См. Мадер Ю. Абвер: щит и меч Третьего рейха. — Ростов н/Д: Феникс, 1999, с. 116).

[22] См. Мадер Ю. , ук. соч., с. 108-109. Такое отношение британцев к Лахузену становится понятным в контексте использования абвером боевиков из «Ирландской республиканской армии» для осуществления шпионажа и диверсий в Великобритании перед второй мировой войной и во время войны.

[23] Читатели владеющие английским языком могут ознакомиться с подготовительными документами процесса, которые имеются в архивах американского генерала У. Донована,  руководителя Управления стратегических служб США, которые депонированы в библиотеке юридической литературы университета Корнелл (США). Большинство из них оцифрованы и  доступны исследователям в режиме «он-лайн» (http://library.lawschool.cornell.edu/WhatWeHave/SpecialCollections/Donovan/)

[24] TMWC, 1947, Vol. IIIp. 10-11, 21.

[25]  Полк «Браденбург-800», который первоначально получил название Lehr und Bau Kompanie z.b.V. 800 (Учебная и строительная рота 800 специального назначения) был организован 25 октября 1939 г. Вопреки указаниям Гиммлера о поддержании “арийского характера” военных формирований третьего рейха, организаторы этого подразделения начали вербовку славян и других этнических групп, которые выразили желание служить рейху. Каждый из солдат роты должен был владеть по крайней мере одним из иностранных языков. Однако многие из рекрутов владели несколькими языками. Рота 800 первоначально располагалась в Стендале, старом районе Берлина. Учебный плац располагался в близнежащем Фридентале (Ораинебург). Первым командиром роты был майор  Гроскурт. После пополнения новыми кадрами с 15 декабря 1939 г. рота была переименована в “батальон Брандербург”. Батальон, предназначенный для выполнения диверсионных и подравных операций состоял из 4-х рот: 1-й (Baden bei Wien) из выходцев из Прибалтики и России, 2-й (Brandenburg an der Havel), из лиц, рекрутированных из англоязычных территорий и Северной Африки, 3-й (базирование в Bad Münstereifel), состоявшей из судетских немцев и выходцев из Югославии и 4-й роты, располагавшейся в нижней части Рейнской долины и состоявшей из фольксдойче из Польши. 15 мая 1940 г. батальон был расширен и был переименован в полк. Э. Лахузен, после конфиденциальной беседы с Канарисом в конце марта 1941 г., отдал приказание Э. Штольце возобновить контакты с Мельником и Бандерой с целью подготовки диверсионных мер, связанных с планом «Барбаросса». При этом планировалось использование полка. В июне 1941 г. полк «Брандербург 800» был непосредственно подчинен Э. Лахузену. В составе полка были организованы два подразделения из числа украинских националистов – батальоны «Нахтигаль» и «Роланд» (Подробне о «Брандербург-800» см. KurowskiFranzThe Branderburg CommandosGermanys elite warrior spies in World War II.MechanicsburgPAStackpole books, 2005. – 378 p.)

[26]Борьба советских органов государственной безопасности с Организацией украинских националистов. 1939—1941 гг. -Еженедельник «2000», №43 (482) 23 - 29 октября 2009 г., №44 (483) 30 октября - 5 ноября 2009 г., №45 (484) 6 - 12 ноября 2009 г.

[27] См. В. Шелленберг. Мемуары. - М., 1991, с. 157.

[28] ДА СБ України,  спр. 9738,  т. I,  арк. 17.

 

[29]Автором этого «основополагающего» тезиса историков НАН Украины является агент абвера, гестапо и ЦРУ с многолетним стажем Мыкола Лебедь, который озвучил этот миф в брошюрке об УПА, изданной в 1946 г. в Мюнхене (См. Лебедь, Микола. Українська Повстанська Армія.Мюнхен, 1946; См. также ADallinopcit., p.119.

 

[30]ArmstrongJohnACollaborationisminWorldWarIITheIntegralNationalistVariantinEasternEurope.  The Journal of Modern HistoryVol. 40,No. 3 (Sep., 1968), pp. 396-410.

 

[31] Dallin, Alexander. German rule in Russia, 1941-1945: A study of occupation policies. 2nd rev. ed. – Boulder, CO: Westview press, 1981.

 

[32] Armstrong, John. Ukrainian nationalism. 2nd ed. - New York: Columbia University Press, 1963.

 

[33] Reitlinger, Gerald. The house built on sand. The conflicts of German policy in Russia, 1939-1945. New York: The Viking Press, 1960.

 

[34]  Harvard University Refugee Interview Project (HURIP).

 

[35] Littman, Sol. Pure soldiers or sinister legion: the Ukrainian 14th Waffen-SS division. Montreal: Black Rose Books, 2003.

 

[36] ВэтойсвязисошлемсянаисторическийанализконцепцииГалициикакукраинского «Пьемонта» и «стартовойплощадки» украинскогонационализмаосуществленныйканадскимисследователемПолемМагочи (Magocsi, Paul Robert, The Roots of Ukrainian Nationalism: Galicia as Ukraine' Piedmont. Toronto: University of Toronto Press, 2002.)

 

[37]Rosenberg, Alfred. Der ZukunJtsweg einer deutschen Aussenpolitik. - Munich: F. Eher, 1927, p. 97. (цит по: ADallinop.citp. 108).

 

[38]Даллин приводит взгляды д-ра Отто Бройтигама, германского дипломата и юриста, одного из ведущих сотрудников ведомства Розенберга по «восточным территориям рейха». Бройтигам выступал против насильственных методов и эксцессов оккупации и был сторонником более гибкого подхода к использованию разного рода националистических движений в интересах третьего рейха (См. документ Нюрбергского трибунала 294-PS,  секретная записка О. Бройтигама от 25 октября 1942 г. о трех основных целях восточной кампании и общей ситуации в СССР на языке оригинала (TMWC, vol. XXV, p. 340).

 

[39]Документ 1017-PS - меморандум № 1 от 2 апреля 1941 г., без подписи, обнаруженный в папках документов А. Розенберга по России о целях и методах будущей германской оккупации обширных районов Советского Союза, раздел D) «Украина» (TMWC, vol. XXVI, p. 550-551). В последущих меморандумах Розенберг развил идею о создании “независимого” украинского  государственного образования в “тесном союзе” с германским рейхом (А. Даллин сылается на неопубликованный документ Нюрбергского трибунала 1018-PS*, меморандум Розенберга № 2 от 7 апреля 1941 г. См.  Dallin, op. cit., p. 109).

 

[40]ГеоргЛейббрандт родился в 1899 в поселении этнических немцев Торосово (нем. Hoffnungsfeld) под Одессой. В 1918 г. отправился изучать теологию, филологию и историю в Германию. В 1927 году получил степень доктора философии. Неоднократно посещал СССР в 1926, 1928 и 1929 гг. Официальной целью его визитов в Советский Союз было изучение истории немецких колонистов в России. Лейббрандт был полиглотом, что помогло ему в дальнейшей карьере: по стипендии Рокфеллера он продолжил свое образование в 1931- 1933 гг. в Париже и США. В 1933 году по предложению Розенберга, он возвращается в Германию, где в тот же год становится членом нацистской партии. После нападения Германии на СССР, в 1941 г. Лейббрандт возглавил политический отдел “министерства по делам восточных территорий” Розенберга. Таким образом, Лейббрандт стал главным каналом связей гитлеровской верхушки, и прежде всего Розенберга с украинскими, кавказскими и русскими эмигрантами. После войны Лейббрандт едва избежал осуждения как военный преступник и содержался американцами под арестом с 1945 по 1949 г. В 1950 г. он вышел на свободу, позднее перехал в США, где играл видную роль в американской ассоциации немцев - выходцев из России. Умер в Бонне в 1982 году.

 

[41]Dallinop.cit., p.109-110. В связи с этим напрашиваются  определенные исторические параллели при сравнении взглядов Розенберга и современной ситуации в геополитическом трегольнике Россия – Украина – Грузия. Достаточно только вместо Германии подставить другую западную державу.

 

[42]Документ Нюрбергскогог трибунала 1058-PS, выступление Розенберга перед персоналом, непосредственно занятых осуществлением «восточной политики» рейха 20 июня 1941 г. (См. TMWC, vol. XXVI, p. 618-620).

 

[43]Dallinopcitp. 111.

 

[44] Armstrong, op. cit., p. 28.

 

[45]В этом отношении показательно письмо одного из специалистов по “русскому вопросу” профессора Лейпцигского университета Отто Реше, адресованное Розенбергу в марте 1942 г. Реше писал: “По моему мнению, концепция “русский” сама по себе является крайне подозрительной и должна быть в будущем искоренена с тем, чтобы бы она не стала фокусом новой политически опасной для нас структуры или даже не послужила  вновь для появления панславизма, возрождению которого нужно препятствовать всегда... ...Восточное пространство [Raum] должно быть не только разделено на отдельные страны, но даже и отдельные народы должны иметь или получить свои древние наименования, а наменование «Россия» должно быть заменено на старые названия. Необходимо поощрять соперничество между расами... ...Чем больше мы будем поощрять самосознание отдельных народов, тем меньше политических трудностей мы будет иметь в будущем...» (Цит по: Burleigh, Michael. Germany turns East: A study of Ostforchung in the Third Reich. London: Pan, 2002, p. 202). Идеи Реше впоследствии были зафиксированы в методических указаниях для пропагандистских служб рейха в марте 1942 г. Поощрялось употребление терминов «московское государство» вместо «Россия», «Белорутения» вместо «Белоруссия», «идель-уральцы», «крымские татары» вместо татар, «большевизм» или «коммунистический» для обозначения советского строя и т.д. (Ibidem, p. 203).

 

[46][Мы хотим обратить внимание читателей на почти текстуальное совпадение идей Розенберга с тестом “акта 30 июня”. Такое совпадение не являлось случайным. Многие из эмигрантских экспертов трудились в ведомстве Розенберга под началом Лейббрандта.

 

[47] В мае 1940 г. Скоропадский запросил разрешение германских  властей Германии посетить фашистский протекторат Богемию и Моравию. Ему было отказано. В связи с этим в телеграмме министерства иностранных дел Германи своему представителю в протекторате указывалось что «...в последнее время движения гетьмана теряет влияние... в пользу Организации украинских националистов (ОУН), которые поощряются компетентными германскими внутренними властями...» (См. http://avalon.law.yale.edu/20th_century/ns134.asp)

 

[48] Совершенно секретная директива руководителя полиции безопасности и СД от 18 июня 1941 г. «Меры по предотвращению допуска эмигрантов, гражданских лиц на восточные территории, а также запрет иностранным работникам покидать места работы или проживания на территории рейха» (документ Нюрбергского трибунала 1573-PS) (TMWC, vol. XXVII, p. 345-347). Смтакже Dallin, op. cit., p. 112.

 

[49] Dallin, op. cit., p. 113.

 

[50]А. Даллин ссылается на материалы своих интервью с немецкими официальными лицами после войны (G-I , G-19), а также захваченные американцами документы высшего командования вермахта OKW/WFSt/Qu, директива от 27 июня 1942 г., OKW/ 156* (хранится в архиве в Александрии, США); инструкция Гитлера “Weisung Nr. 46” от 18 августа 1942 г. (неопубликованный документ Нюрбергского трибунала NO-1066*). См. A. Dallin, op. cit., p. 113.

 

[51]  Переписка Гиммлера и Готлиба Бергера (заместитель Розенберга), 25 октября 1942 г. (неопубликованный документ Нюрбергского трибунала NG-737*). См. A. Dallin, op. cit., p. 114.

 

[52] Lower, Wendy. Nazi empire-building and the Holocaust in Ukraine. Chapel Hill: University of North Carolina press, 2005, pp. 8-9.

 

[53] ПисьмоШикеданцаруководителяштабавнешнеполитическогоуправлениянацистскойпартииобвиняемомуЛаммерсуот 15 июня 1939 годасприложением “ПландляВостока” (частичныйпереводдокумента 1365-PS) (Trials of War Criminals before the Nuernberg Military Tribunals under Cintrol Councl Law No. 10. NuernbergOctober 1946 – April 1949, volXIIp. 1014). Шикеданц также обращал внимание Ламмерса на то, что «районы с белорусским и западноукраинским населением будут иметь неоценимую важность в качестве резервуара и подготовительного плацдарма агрессивного уничтожения [ausgreifende Zertruemmerung] России, которое безупешно пытался осуществить [шведский король] Карл XII” (Ibid., p. 1013).

 

[54] См. документ 3047-PS в  сборнике документов Нюрбергского трибунала (“красная серия”) Nazi conspiracy and aggression. Washington: Government Printing Office, 1946, vol. V, p. 768. (запись в дневнике Канариса сделана рукой Лахузена). «Украинскому вопросу» в контексте ожидаемого распада Польши был посвящен пункт 3b. В конце записи содержалось многозначительное упоминание о предложении управления пропаганды вермахта использовать радио в пропагандистских целях в связи с вышеупомянутым пунктом, касающимся использования ОУН, для передачи сообщения об отсутствии «агрессивных намерений Германии в отношении украинцев Польши» (Ibidem, p. 770). Запомним тезис о роли радио, к которому мы еще вернемся в ходе нашего повествования.

 

[55] Анализ причин и обстоятельств раскола ОУН на две враждующие группировки выходит за рамки данной публикации, поэтому мы отсылаем читателей к книгам В. Чередниченко “Націоналізм проти нації (1970) и “Анатомия предательства” (1983). Cм. также убедительный анализ радикализации ОУН и формировании антисемитской и антипольской программы как бандеровцев, так и мельниковцев  в работе: Дюков А.Р.Второстепенный враг. ОУН, УПА и решение “еврейского вопроса”, с. 43-59.

 

[56] Именно на этой встрече у Штольце сложилось мнение о Бандере, как «карьеристе, фанатике и бандите».

 

[57] См., например, Дружини українськіх націоналістів у 1941-42 роках. [без місця видання] «Книгозбірня», 1953; Кальба, Мирослав. Дружини Українських Націоналістів. Детройт: Видання Дружин Українських Націоналістів, 1992.

 

[58] Reitlinger, Gerald, op.cit., p. 165; Friedman, Philip. Roads to Extinction: Essays on the Holocaust. Ed by Ada June Friedman. -  New York: Jewish Publication Society of America, 1980, p.179; Leverkuehn, Paul, op.cit., 161; см. также показания Штольце, представленные Нюрнбергскому трибуналу (TMWC, vol. VII, p. 272-273).

 

[59] См. В. Чередниченко. Націоналізм проти нації. К., 1970, с. 81.

 

[60] Armstrong, J. Ukrainian nationalism, p. 74.

 

[61] Ibidem.

[62] В монографии А. Дюкова «Второстепенный враг: ОУН, УПА и решение «еврейского вопроса», с опорой на обширную доказательную базу из архивных документов и других публикаций, приводятся убедительные доказательства о том, что при разработке своих инструкций накануне и в начале войны, и мельниковцы и бандеровцы по существу занимались плагиатом с аналогичных немецких документов, в особенности положений касающихся уничтожения евреев (А. Дюков. «Второстепенный враг», с. 53.).

[63] ЦА ФСБ. Ф. 100. Оп. 11. Д. 8. Л. 107 — 108. (Цит по: А. Дюков, ук. соч., с. 55).

[64] Armstrong, J. Ukrainian nationalism, p. 75.

[65]См. записку Г. Лейббрандта о совещании с Р. Смаль-Стоцким от 9 апреля 1941 г. (См. Dallin, op. cit., p. 118., неопубликованный документ Нюрнбергского трибунала 1022-PS*).  

[66]См. В. Чередниченко. Націоналізм проти нації, с. 83-84. В. Чередниченко обращает внимание на интересный факт, что Скоропадский общался с немецкой стороной исключительно на русском или немецком языке.

[67] Документ Нюрбергского трибунала  1039-PS, датированный 28 июня 1941 г. и обнаруженный в делах Розенберга (TMWC, vol. XXVI, p. 585). Даллин также ссылается на свои интервью с очевидцами событий с немецкой стороны (Dallin, op. cit., p. 117).

[68] Многие националистические авторы стремятся уверить своих читателей, что население Украины встречало вермахт как своих «освободителей» и что проявления «дружелюбия» и «доброй воли» к наступающим немецким войскам были «повсеместными». На самом деле, картина была гораздо сложнее.  В этой связи приведем оценку канадского исследователя Богдана Кравченко.  Он отмечает, что первоначальная реакция гражданского населения по отношению к немцам еще не подвергалась систематическому изучению. «Однако, картина улыбающихся украинок в национальных костюмах  встречающих немцев традиционным хлебом и солью, - пишет он, - является чрезвычайно преувеличенной. Этот стереотип довольно эффективно продвигался во время «холодной войны» в качестве доказательства того, что американская «психологическая война» против советского населения принесет колоссальные дивиденды» (См. Krawchenko, Bohdan. Soviet Ukraine under Nazi Occupation, 1941-4. – In: Ukraine during World War II. History and its Aftermath. A symposium. Edmonton: Canadian Institute of Ukrainian Studies, 1986, p. 16-17).

[69] Berkhoff, Karel. Harvest of despair, p. 39-41.

[70]В этой связи интересный анализ приводится в уже упоминавшейся нами монографии Дж. Рейтлингера “Домпостроенныйнапеске” (Reitlinger, G. The house built on sand: The conflicts of German policy in Russia, 1939-1945. New York, 1960, pp. 174-183.) См. также протоколы допросов главных гитлеровских преступников в документах Донована (http://library.lawschool.cornell.edu/WhatWeHave/SpecialCollections/Donovan/).

[71] Карел Беркхофф ссылается на трофейные немецкие документы в американских архивах (NA microcopy T-501, roll 5, frames 849, 852: Rear Army Area South to Supreme Army Command, "VerwaltungsmässigeVerhältnisseimrückwHeeresgebiet Süd," n.p., September 7, 1941.) См. Berkhoff, op. cit., p. 39.

 

[72] См. О. Росов и Е. Назаров. Борьба советских органов государственной безопасности с Организацией украинских националистов. 1939—1941 гг. -Еженедельник 2000, №43 (482) 23 - 29 октября 2009 г., №44 (483) 30 октября - 5 ноября 2009 г., №45 (484) 6 - 12 ноября 2009 г.

[73] ЦДАВОВ України, ф. 3833, оп. 2, спр. 1.

[74] Там же, арк. 19.

[75] Примечательно, что согласно «мандату» Стецька от Бандеры на «провозглашение» «самостийности» речь шла о чисто западноукраинской авантюре, а не о «провозглашении» или «восстановлении» украинской «державности» на Украине в целом. Об этом свидетельствует архивный документ, на который ссылаются К. Беркхофф и М. Царинник в уже упомянутой нами статье. В неподписанном документе без даты, озаглавленном "Erlass I" [приказ 1], Бандера указывает, что как главарь ОУН, он назначает Стецько "Landesregierungschef der westukrainischen Gebiete" [главой местного правительства западноукраинского региона] и что сам Стецько назначит членов своей «администрации» (ЦДАВОВ. Ф. 3883. оп. 3. спр. 7, арк. 181). См. затекстовую ссылку 4, Berkhoff Karel C., Carynnyk Marcoopcit., p. 172.

[76] Armstrongopcit. ,p. 77.

[77] Панківський К. Від держави до комітету. 2-ге видання. Нью-Йорк : Життя і Мислі, 1970, с. 30-32.

[78] В. И. Дашичев. Банкротство стратегии германского фашизма: Исторические Очерки. Документы и материалы, т. 2. Москва: Наука, 1973 с. 194-195.

[79] LeverkuehnPaulGerman military intelligence. – LondonWeidenfeld & Nicolson, 1954, p. 165.

 

[80] См. ссылки 4-5 и 11 выше.

[81] В. Чередниченко. Анатомия предательства. - К., 1983, с. 94-95. Автор ссылается на Партархив Института истории партии при ЦК Компартии Украины (сейчас - Центральний державний архів громадських об'єднань України (ЦДАГО України), ф. I, оп. 9а, спр. 243, арк. 32. Этот документ - еще одно документальное подтверждение существовавшей договоренности между абвером и бандеровцами – выполнение диверсионных заданий как условие на проведение политической деятельности (см. выше).

[82] Там же, арк. 29.

[83] См. Leverkuehnopcit., p. 157.

[84] См. В. Чередниченко. Анатомия предательства. – К., 1983, с. 101.

[85] См. Littman, p. 26, 33 (С. Литтман ссылается на источник: Ainsztein, Reuben. Jewish Resistance in Nazi Occupied Europe. - London: Paul Elek Publishers, 1964, p. 252).

[86] См. Дюков А., ук. Соч., с. 65-66.

[87] Dallinopcit., p. 119. Даллин ошибочно именует «Нахтигаль» «полком», в действительности это был батальон. В качестве обоснования тезиса о причастности членов «Нахтигаля» к антиеврейским погромам, он ссылается на следующие источники: W. Diewerge, ed., Deutsche Soldaten sehen die Sowjetunion. Berlin: Limpert, 1941, p. 45; неопубликованные доклады айнзатцгрупп от 16 июля, 9 и 28 августа, а также статью Петра Ярового “К десятой годовщине великой провокации” - Социалистический вестник (Нью-Йорк, xxxi (1951), с. 138-149.

[88] Reitlingeropcit., p.166-167. В подверждение Дж. Рейтлингер ссылается на следующие документы Нюрбергского трибунала:  процесс IX(“Айнзатцгруппы”), документы NO 2651 и 3876-PS.

[89] Friedman, Philip. Roads to Extinction: Essays on the Holocaust. Ed by Ada June Friedman. -  New York: Jewish Publication Society of America, 1980, p.186. Как пишет Ф. Фридман, «Операция Петлюра» осуществлялась националистами не только в Львове, но и других городах Украины, где по заранее составленным спискам ими производились аресты представителей еврейской интеллигенции. После арестов они исчезли бесследно (Ibidp. 201). В некоторых населенных пунктах активисты националистических организаций даже создавали без санкции немцев, по своей инициативе, местные «концентрационные лагеря» для евреев. Так в селе Шубков под Ровно националисты устроили свой лагерь, где подвергали пыткам и истязаниям около сотни евреев. Это вызвало раздражение немцев, которые прикрыли этот «лагерь» (Ibid., p. 200). Это делалось отнюдь не из гуманитарных соображений – немцы методически осуществляли грандиозный план истребления евреев с помощью специальных айнзатцгрупп и такого рода «местные инициативы» мешали осуществлению их планов.

[90] Armstrong, op. cit., p. 83.

[91] См. Дюков, ук. Соч., с. 65-66.
[92] Friedman, Philip. Roads to Extinction, p. 186.

[93] Ibidem.
[94] См. Дюков, ук. Соч., с. 70-72.

[95] Arad, Yitzhak. The Holocaust of Soviet Jewry in the Occupied Territories of the Soviet Union. – Yad Vashem, undated, p. 13. И. Арад ссылается на следующие источники: Encyclopaedia of Jewish CommunitiesPoland, vol. II: Galicia, Jerusalem, 1980, p. 86; The Einsatzgruppen Reports: Selections from the dispatches of the Nazi death squad’s campaign against the Jews in occuied territories of the Soviet Union, July 1941 – January 1943. /Ed. By Y. Arad, S. Krakowski and S. Spector. - New York: Holocaust library, 1989, p. 30-31 (далее - The Einsatzgruppen Reports). Ицхак Рудницкий родился в селе Свечаны в Литве в 1926 году. В юности участвовал в молодежном сионистском движении «Ха Ноар Ха Циони». Во время войны с 1942 по 1944 год был активным участником подполья в еврейском гетто. В феврале 1943 г, присоединился к советским партизанам вильнюского батальона «бригады Маркова». Подпольная кличка И. Рудницкого – «Толя». В составе партизанского отряда воевал с гитлеровцами и их пособниками до конца войны, выполняя подпольные задания в вильнюсском гетто. В 1945 году иммигрировал в Палестину и принял имя Арад. Впоследствии дослужился до звания бригадного генерала в израильской армии.  После отставки из армии в 1972 г, преподавал в университете Тель-Авива. Его специализация – холокост евреев на территории Советского Союза. Д-р И. Арад в течение 21 года являлся председателем совета директоров музея холокоста в Яд Вашем с 1972 по 1993 гг. Он продолжает сотрудничать с музеем в качестве консультанта. С 2007 г. правительство Литвы требует его выдачи якобы для допроса в связи с «преступлениями» советских партизан против гражданского населения Литвы.

[96] Friedman, Philip. Roads to Extinction, p. 248.

 [96]  Armstrong, ibid.

[97] Armstrong, op. сit., p. 86.

[98] См. В. Чередниченко. Націоналізм проти нації. К., 1970, с.  99. Карел Беркхофф и Марко Царинник, ссылаясь на работу В. Чередниченко поправляют, что тот при ссылке на архивный документ ошибочно указал лист дела 5 вместо 7. Все остальные архивные данные им были указаны правильно.

[99] Berkhoff Karel C., Carynnyk Marco. The Organization of Ukrainian Nationalists and its attitude toward Germans and Jews: Iaroslav Stets'ko's 1941Zhyttiepys. - Harvard Ukrainian Studies XXIII, No. 3/4, 1999, pp. 149-184.

[100] В указанной статье Бекрхоффа и Царинника текст «життєписа» Я. Стецько воcпроизведен со всеми правками в  машинописном оригинале. Отдельного разговора заслуживает стилистика документа – вряд ли современные украинские читатели сочтут «нормой» украинского литературного языка полуграмотное галицийское наречие Стецька.

[101] Эта цитата – тот редкий случай, когда мы хотели бы выразить признательность нашим оппонентам из коллектива историков НАН Украины и, в частности, И. Ильюшину за этот замечательный образец бандеровской позиции в отношении немцев в первые недели после «провозглашения» «акта». Нельзя найти лучшего примера рептильности украинских националистов в целом весьма тенденциозном разделе итоговой монографии, посвященном деятельности ОУН на антипольском фронте, который был написан И. Ильюшиным. Автор раздела сссылается на сборник документов Armia Krajowa w dokumentach 1939—1945. T. 2. S. 143—144 (См. І. Ільюшин. Бойові дії ОУН і УПА на антипольскому фронті. – В кн:Організація українських націоналістів і Українська повстанська армія: Історичні нариси. К., 2005, с. 232-233). Интересно, что в своих воспоминаниях по поводу «акта» Горбовой ни словом не обмолвился о своей пронемецкой позиции в то время (См. Українське державотворення.Акт 30 червня 1941: Збірник документів і матеріалів. Львів-Київ, 2001, с. 477).

[102] См. В. Чередниченко. Націоналізм проти нації. К., 1970, с.  104. «Коммуникат» Стецька приводится по архивному документу ЦДАВОВ,  ф. 3833, оп. 1, спр. 6, арк. 3.

[103] ЦДАВОВ, ф. 3833, оп. 1, спр. 42, арк. 1-2.

 

[105]Ругал их самолично никто иной, как д-р Ганс Кох, присутствовавший во время «провозглашения» «акта».

 

[106]См. В. Чередниченко. Націоналізм проти нації, с. 99-101. Автор ссылается на архивный документ ЦДАВОВ, ф. 3833, оп. 1, спр. 39, арк. 1-10.

 

[107]Паньківський, Кость. Роки німецької окупації. Нью-Йорк: Життя і мислі, 1965, с. 14.

 

[108]Edward Prus, Horosi Spod Znaku Tryzuba. Warszawa: Instytut Wydawnyczy Zwiazkow Zawadowych, 1985, s. 194-197. (См. Littman, op.cit, p. 55).

 

[109]Littman, ibidem.

 

[110]TMWC, vol. XXI, p. 460-461.

 

[111]Armstrong, op. cit., p. 83. Армстронг в качестве подверждения ссылается на брошюрку П. Мирчука (Петро Мірчук. Акт відновлення української державности, 30 червня 1941 року. Нью-Йорк: Головна управа Організації оборони чотирьох свобід України, 1952, с. 39) и материалы интервью с участниками событий.

 

[112]См. В. Чередниченко. Націоналізм проти нації, с. 101-103. В. Чередниченко не дает ссылки на эжтот документ в архивах Украины. Однако, в публикации А. Кучерука приводится ссылка на указанный архивный документ – ДА СБ України, фонд 13, спр. 372,т. 34, арк. 59-61 (См.Кучерук О. Ще одна версія вбивства міністра внутрішніх справ Польщі. - З архівів ВУЧК-ГПУ-НКВД-КГБ, № 1 (20), 2003, с. 171-178).

 

[113]The Village Voice, February 11, 1986, p. 19.

 

[114]М. Сциборский родился в Житомире в 1897 г. в семье царского офицера. Юность свою провел в Киеве. После службы в УГА эмигрировал в Прагу, где изучал инженерное дело и экономику. Был активным членом УВО и ОУН. Благодаря своему образованию и подготовке, стал по существу, одним из главных теоретиков ОУН и влиятельным членом мельниковского «провода». О. Сеник, в отличие от теоретика Сциборского, был одним из организаторов уоновского подполья в Польше. Его умеренные и «консервативные» взгляды были особенно ненавистны сторонникам Бандеры в ОУН. Сеник являлся доверенным лицом Е. Коновальца вплоть до его смерти и в этом качестве организовал передачу власти Мельнику после смерти полковника. Примечательно,  что в одной из бандеровских газеток, еще задолго за покушения на этих двух видных сторонников Мельника, Бандера якобы заявил, что Сеник и Сциборский будут уничтожены «на українських землях» в первую очередь (См. Armstrong, op. cit., p. 35-36, 95).

 

[115]  В. Чередниченко. Націоналізм проти нації, с . 153.

 

[116]В. Чередниченко. Націоналізм проти нації, с. 152-153. В. Чередниченко не дает ссылки на документы в архивах Украины, но приводит факсимиле немецкого документа по делу Гнаткивской, который мы здесь вопроизводим.

 

[117]The Einsatzgruppen Reports: Selections from the dispatches of the Nazi death squad’s campaign against the Jews in occuied territories of the Soviet Union, July 1941 – January 1943. /Ed. By Y. Arad, S. Krakowski and S. Spector. - New York: Holocaust library, 1989.

 

[118]The Einsatzgruppen Reports, p. 82.

 

[119]Ibid., p. 83.

 

[120]Ibid, p. 86-87.

[121]Ibid, p. 92-93.

[122]Ibid, p. 94.

[123]Ibid, p. 112-113.

Речь идет о массовом убийстве евреев и представителей других национальностей в Бабьем Яру в Киеве.

[124]Ibid, p. 173.

[125]Ibid, p. 194-195.

[126]Ibid, p. 210.

[127]Ibid, p. 238-240.

[128]Ibid, p. 288-289.

[129]Ibid, p. 343.

 Источник: http://moukhtar.livejournal.com/1785.htmlhttp://moukhtar.livejournal.com/1948.htmlhttp://moukhtar.livejournal.com/2413.htmlhttp://moukhtar.livejournal.com/2790.htmlhttp://moukhtar.livejournal.com/3006.htmlhttp://moukhtar.livejournal.com/3207.htmlhttp://moukhtar.livejournal.com/3575.htmlhttp://moukhtar.livejournal.com/3785.htmlhttp://moukhtar.livejournal.com/4151.htmlhttp://moukhtar.livejournal.com/4835.htmlhttp://moukhtar.livejournal.com/4977.html


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить